В этом выпуске мы рассказываем об экономике Западной Германии после Второй мировой войны. Мы обсуждаем, как страна поднялась из руин, благодаря денежной реформе 1948 года, плану Маршалла и политике Людвига Эрхарда. Говорим об «экономическом чуде», ордолиберализме, социальной политике и промышленном росте. Разбираем, как Германия стала экспортной державой, как повлияло объединение с ГДР и что происходит сегодня.

В после-шоу Аур продолжает делиться впечатлениями от Галактической Истории Азимова на примере цикла Основание. Далее говорим об анонсах новых видео-игр по Warhammer 40000, и о третьем издании настольной Ереси Хоруса. Также обсуждаем повышение пенсионного возраста в Дании, кражи пенсионерами в Великобритании, причины провала Байдена на выборах в США и чрезмерный оптимизм бизнеса по поводу ИИ.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 605-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные бессменные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин! Итак, от тем видеоигровых и в некотором роде от третьего лица мы переходим к темам чуть более серьезным, но тоже в некотором роде от третьего лица. О чем же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Поговорим мы о том, как складывалась экономика Западной Германии после того, как, собственно, она стала Западной Германией. Вынужденно, на некоторое время образовалась внезапно. Да, и до относительно современных пор. Потому что, как вы понимаете, в 1945-м положение экономики что Западной, что Восточной Германии было чрезвычайно…

Аховое.

Да, и были даже опасения, что будет еще хуже. Потому что что, собственно, делать с побитой Германией после того, как Фленсбургское правительство… Кстати, когда там годовщина была? Фленсбургское правительство лапы кверху подняло?

Сегодня, да. 23 мая, да. Фленсбургское правительство было переловлено. Соответственно, даже формальное существование Третьего рейха кончилось. Если кто не знает, Фленсбургское — это вот город такой, Фленсбург. И там сидело последнее правительство адмирала Дёница, которого Гитлер назначил преемником. Дёницу не хватило мозгов сразу от этого отпереться и убежать куда-нибудь подальше. Операция «Преемник» произошла у них.

Все остальные преемники его опрокинули. Один он влетел в Шотландию, другие… мы с тобой недавно про них вспоминали.

Да, вспоминаем, отсылаем к соответствующему выпуску.

Кончился Третий рейх, оккупировали Германию, разделив ее на Восточную и Западную, а потом западные две, а потом три зоны — Бизония и Тризония.

Так вот, что, собственно, делать-то планировалось с этой Германией? Версии были разной степени радикальности. Например, особенно сами нацисты напирали на то, что с нами сейчас будет, если мы поддадимся. Упирали на книжку Germany Must Perish 1941 года авторства Теодора Кауфмана.

Британцы написали?

Нет, евреи американские.

Американские евреи? Ух ты!

Потому что там было написано, что 48 миллионов немцев, практически всех взрослых, нужно было стерилизовать. Нужно было выделить 20 тысяч хирургов, которые по 25 операций в сутки будут производить. И всех за три месяца стерилизуют. Так что немцы все повымрут.

Какие прогрессивные идеи, я смотрю, у американцев и евреев.

Да, немцы вопили: видите, евреи-то чего хотят с нами сотворить, не понимая, что этот самый Теодор Кауфман в 1939-м вообще-то предлагал американцев массово стерилизовать. То есть маргинал был некоторым родом. Которому хотелось обязательно кого-то стерилизовать и истреблять. В этом смысле он был скорее брат нацистов, чем их противник. Это маргинальный шизик был, которого в Америке все тоже кляли и ругали с самого начала. Никто его не поддерживал. Только нацисты его превозносили как какую-то там фигуру мировой величины.

Министр финансов США Моргентау — вот он уже был более значимой фигурой, и он тоже выдвигал планы. Конечно, не то, что всех надо стерилизовать, он все-таки не шизик был, а министр. Он в своем плане предлагал навсегда лишить Германию возможности развязывать всевозможные мировые войны путем ее разделения на три части, из которых наиболее промышленно развитый и богатый ресурсами Запад будет передан под международный контроль. Саар со своим углем уйдет Франции, части с востока — Силезии и Пруссии — уйдут Польше, а остатки поделят на север и юг.

То есть, Домнин, правильно ли я услышал тебя, что западная часть Германии была промышленно развитой еще до Второй мировой войны?

Конечно. Это же земли-то вот эти, Эльзас-Лотарингия, там богатые залежи угля и железа, всякие там… опять же, там же тот же Гамбург. И вообще они спокойно еще со Средних веков…

Иными словами, нас не должно удивлять сильно то, что Западная Германия всегда была более промышленно развита, чем Восточная. А то у нас тут некоторые любят утверждать, что Советский Союз злой и нехороший все испортил в Восточной Германии, поэтому они живут плохо, а Западная Германия живет хорошо, потому что там светлые демократии.

Восточная Германия всегда была менее развитой, просто потому что Германия с запада на восток прирастала. Это так же странно, как удивляться, что Петербург живет лучше, чем Дальний Восток, условно. Более населенный, более промышленно развитый, вообще обжитый.

Это козни Петра Первого, очевидно же, в мозгах у некоторых.

Все, виноват.

Понятно, это раз. То, что Пруссия, строго говоря, в Восточной Германии находящаяся, всех подмяла, — это часть парадоксов. Таких, которые мы уже объясняли, когда рассказывали про Фридриха Прусского, Тридцатилетнюю войну и прочие вещи. А также объединение Германии. Но факт остается фактом: Восточная Германия всегда была менее заселенной, позже колонизированной. Берлин в эпоху Тридцатилетней войны был весь деревянный. Это была единственная столица курфюршества, которая была настолько нищей. Поэтому нечего тут удивляться.

На понятийном уровне можем пояснить так. Восточная часть Германии непосредственно примыкает к Польше. Какая, догадайтесь с одного раза, сельскохозяйственная супердержава сейчас есть в Европе? Яблоки, клубнику и всякое такое выращивает. С одного раза можете догадаться, что это Польша. Так что ничего удивительного в этом нет. Там просто такая территория, такие условия.

Так вот, предполагалось, что сельскохозяйственными супердержавами в первую очередь будут эти две Германии — северная и южная. Предполагалось провести вообще ликвидацию тяжелой промышленности. И вообще запрет на нее. Введение полной аграризации и всего такого.

Это американцами предполагалось?

Да, это Моргентау, министр финансов, предлагал. Но достаточно быстро он стал сталкиваться с критикой всякой. Потому что, во-первых, это как-то уж слишком и привело бы просто к голоду в стране. Потому что сельское хозяйство не способно было занять столько рук. Сельское хозяйство было не способно прокормить Германию на том уровне технологий, который был тогда, до Зеленой революции. Короче, это все привело бы к тому, что там полстраны бы перемерло, а остальные бы жили, как у нас в 90-е многие цеплялись за клочок земли с картошкой, и вот насчет этой картошки существовали. Больше ничего. Это означало, что там не будет бюджета не только на то, чтобы как-то кормить этих подыхающих, но еще и не будет медицины никакой. То есть все это усугубится, потому что голод сопровождается эпидемиями, ослабленные организмы начинают сдаваться со всякими тифами и дизентериями и массово падать. Короче, это будет, знаете… лучше тогда давайте их всех стерилизуем. Потому что как-то совсем людоедски.

Кстати, Моргентау тоже был еврей, и Геббельс тоже, услыхав про этот план, орал, что он как еврей-то… то одно, то другое. Евреи, евреи, кругом одни евреи, очевидно, орал.

Все сплошные евреи.

И без евреев и планов было очевидно, что все плохо. Потому что 7 миллионов человек убито на войне. Много кто остался увечным. Много кто остался бездомным, потому что в некоторой степени компенсировать эту убыль населения прибежало 16 миллионов человек со всяких других территорий, которых отовсюду повыгоняли. В этом был долгосрочный плюс, потому что позволял восполнить потери и занять их чем-то полезным. Но в краткосрочной перспективе это был минус, потому что выгнали-то их в одних портках.

Частью это были те, которых, когда мы отдали западную часть нынешней Польши полякам, чтобы они нас не обижали, чтобы у них отняли Западную Украину и Белоруссию… Это, конечно, ничего не помогло, но это уже нашу совесть просто успокаивает. Потому что поляки всем недовольны, и тогда было понятно.

Чуть более, чем всегда.

Поляки немцев всех повыгнали оттуда. Соответственно, и как-то не испытывают угрызений совести.

Да, считают, что так и надо. Вот когда поляков кто-то выгоняет — это плохо. Сразу стоит вой до луны. Сразу скажем, да, что мы тоже немцев повыгнали, правда маленькое число. Мы повыгнали их из Калининграда.

Ага.

Потому что мы объявили, что Восточная Пруссия все время представляет собой какой-то очаг военной опасности. Мы это все дело ликвидируем просто путем ликвидации этой Восточной Пруссии. И ваш Кёнигсберг прекращает свое существование, начинается Калининград, вы все вон отсюда.

Заметим, что в те времена было в пределах нормы взять и переселить кого-нибудь массово. Звалось обмен населения.

Да, так что все это наблюдалось в те же примерно годы, но чуть позже, между Индией и Пакистаном, например.

Да, когда там чуть ли не миллион человек погиб в результате того, что им нужно было незамедлительно перемещаться: мусульманам из Индии, индуистам из Пакистана, соответственно. Считается, что из где-то полутора-двух десятков миллионов один миллион как-то из точки А выехал, а ни в какую точку Б не приехал. То ли убили по дороге, то ли еще что, потому что нету их.

Потом в бывшей, теперь восстановленной Чехословакии чехи преисполнились такого воинского духа, что в 1945-м вдруг повытаскивали отовсюду всякие винтовки с автоматами и стали немцев частью выгонять, а частью просто массово убивать. Были всякие эпизоды, в основном гражданские — там остались бабы и старики. Вот они гнали вон из Судет, где их было много. Там сплошные немцы, считай, сидели. Вот они их всех повышвырнули оттуда, когда уже все было понятно. До этого чехи что-то как-то не проявляли никакой воинственности. И даже, кстати, эстонцы пострадали от чехов. Потому что там какой-то попался эстонский эсэсовский батальон, то, что от него осталось. Чехи их стали брать в плен, в процессе вдруг стали их бить и расстреливать. В итоге половину расстреляли. Если бы не подошли советские солдаты, которым, вспомнившие тут же русский язык, эсэсовцы побежали с криками: «Спасите! Помогите!» — и не сдались нашим… «Сдаваться будем в эту сторону». Всех бы, наверное, перебили. И эстонцы до сих пор чехов за это ругают. Говорят, что нельзя было так.

Удивительные какие события ты, наверное, раскрываешь нам.

Да, на войне всякое бывает. Потом, опять же, из Эльзаса-Лотарингии много кто поуехал. Кто-то уехал из вот этих вот земель, которые на границе с Данией. Короче, очень много кто поуехал.

Шлезвиг-Гольштейн, да.

Да. И поэтому в долгосрочной перспективе убыль населения была не критичная, но вот краткосрочно все это надо было куда-то девать, где-то размещать.

То есть ты сказал сколько? 18 миллионов? Я правильно понял?

16,5.

16,5. То есть убили у них 7, а 16,5 прибыло. То есть компенсировало фактически больше, чем в два раза как бы убыль населения.

Но это все, как я сказал, потом. Значит, в стране ничего не работало совершенно. Заводы массово демонтировались на станки и везлись на запад, на восток в качестве репараций. У нас местами до сих пор стоят отличные немецкие станки Второй мировой. Хорошая вещь для всяких простых дел, до сих пор применяются.

Деньги, рейхсмарки, не стоили ни черта. То есть они формально продолжали хождение до 1947-го, но реально все это было пустой бумагой. В основном либо за какие-то чудовищные деньги в этих марках, если кто их еще признавал, либо за какие-то ценные вещи: золото, серебро, серьги снимайте, кольца обручальные, зубы золотые. На черном рынке можно было что-то себе приобрести за чудовищные по мирным временам бабки.

Я, помню, читал книжку немецкую — про ГДР после войны, вскоре уже относительно кое-как улеглось. И там семья. Папы нет, я так подозреваю, что его убили в процессе войны. Там на этом не акцентируется, потому что это ГДРовская книжка. Убили и убили, чего бухтеть-то. Вместо него дедушка, по-моему. А может, папа там и был, я просто его не запомнил, там все дедушка всем распоряжался, патриарх. И там два мальчика с ней — Клаус и Куттель.

Упоминаются всякие интересные эпизоды. Типа того, что их мать славилась тем, как умела делать поджаренные картофельные очистки в качестве закуски.

Ух ты. Деликатес.

Да. То, что свет постоянно отрубается, потому что на электростанции нет угля практически никогда. Поэтому и света тоже нет. Что, когда они полезли там искать свою собаку, обнаружили, что он нашел тайник с колбасами, ветчинами и всяким таким. Первое, что они делают, — нажираются до отвала. Потому что…

Что ж не отняли?

Потому что они постоянно полуголодные. Вот там в школе описано: кормят чечевичным супом. Это считалось за просто мегаобед какой-то. И то, что они завели в такое время собаку, вызывало неодобрение. Потому что тут самим жрать нечего, а собаку кормите. Соответственно, они стали эти колбасы подкидывать своим наиболее нуждающимся одноклассникам тайком. Потом, когда рассказали деду, он сказал: вот какие-то дельцы с черного рынка складируют, а потом на всякое там золото-серебро выменивают. Все это забрали и распределили куда-то, не знаю куда.

Потом в стране не было работы толком никакой. Настолько не было, что очень многие даже не считали себя безработными. Просто потому, что все остальные, кого они знали, были такие же, поэтому они себя даже не заявляли как безработных. Это потом выплывет уже во время эпохи реформ Людвига Эрхарда и будет неприятным сюрпризом.

Значит, в стране действовала карточная система. Предполагалось, что на месяц полагалось от 5 до 10 кг хлеба на рыло, от 8 до 12 кг картофеля, от 250 до 725 грамм сахара, от 500 до 800 грамм мяса, от 470 до 900 грамм рыбы, от 62 до 125 грамм сыра, то есть маленький кусочек, и от полутора до четырех литров молока. Плюс от 200 до 400 граммов какого-то масла, в основном постного. Предполагалось, что вот так вот все будут питаться.

На самом деле получалось, что в сутки в среднем приходилось 800 калорий. Это очень мало, это граница уже голодной смерти.

Для нормального человека в районе 2000 должно быть питание. Для женщин чуть поменьше, для мужиков чуть побольше. Но это более чем в два раза меньше.

800 — это явно меньше, чем 2000.

Чуть получше было в сельской местности, потому что там можно было самим сажать картошку. То же самое, что у нас в 90-е. Хуже всего было, знаешь, в какой зоне оккупации?

В какой?

Во французской.

Почему?

Потому что французы сами не хотели жрать ничего толком.

А, понятно.

Их же разорили тоже в войну, оккупировали — это раз. Они считали, что так им и надо, немцам, ничего, перетопчутся. Мы вот немцев своих кормили лучше. Поэтому, например, у нас голодных забастовок не было, а у французов в 1948-м летом были. Вот сейчас как раз годовщина очередная голодной забастовки.

Во французской оккупационной зоне, да.

Вот. И приходилось идти на всякие странные ходы. Когда продавать за деньги всякие продукты компаниям было бессмысленно, потому что они ничего не стоили. Например, считается, что в Гамбурге яйцо стоило 8 этих самых рейхсмарок. Для сравнения — это зарплата за день была такая.

Ничего себе, вот так номер.

Да. Таким образом, приходилось, например, платить зарплату продукцией некоторой. Это не потому, что денег не было, а потому что они просто ценности не имели. Это было лучше, чем деньги. Приходилось вот так.

Из-за этого же были такие проблемы с тем, что большая часть предприятий Германии имела на несколько месяцев вперед запас сырья, который боялась пускать в ход раньше времени, из-за того что грозили перебои. Поэтому это тоже было плохо, потому что это изымает сырье из экономики и мешает расширять производство.

Вы понимаете, было не до расширения. Свет не работает, предприятие, критически зависящее от электроэнергии, тоже нет. Потому что угля нет. Часть угля утащили с собой французы и англичане, оккупировав Саар, Рур и прочие угольные места. Все остальное разрушено, разбомблено, работать некому, света опять же нет, затоплено и так далее.

Получалось, что рыночная активность крайне низка. Получалось, что в 1948 году индекс производства достигал только половины от 1936 года.

Нехило.

Да. Было очень плохо у немцев. Но, опять же, не все так ужасно. Были некоторые позитивные факторы. Фактор первый — низкий старт. То есть как у нас, я помню, в конце нулевых Министерство экономики все говорило, что пытается нащупать дно. Его некоторое время называли Министерством нащупывания дна из-за этого. Фактор в случае с Германией состоял в том, что дно уже само всех нащупало. И было понятно, что, по крайней мере, хуже уже некуда.

Да уж. В этом есть свои плюсы.

То есть одно дело, когда высокая инфляция в какой-нибудь, условно сказать, США 1930–31 годов, в богатых относительно еще… вернее, дефляция в тот момент, и непонятно, что с ней делать. Вот это с инфляцией в таком состоянии делать было очень легко. Просто отменить старые деньги и ввести новые какие-то, и все, в явочном порядке.

В 1947 году так и было сделано. Что, правда, спровоцировало тут же Берлинский кризис из-за того, что все это было сделано в явочном порядке в западном секторе оккупации. Из-за этого все побежали на восточный и стали там еще сносить из магазинов по твердым ценам. Мы же не дураки. Продавали за эти рейхсмарки по каким-то вменяемым ценам то, что было в магазинах. Западные все утащили к себе. Мы объявили, что границу не откроем тогда. Но из этого пошло-поехало и кончилось Берлинской стеной в итоге, объявлением ФРГ, а потом через месяц — ГДР.

Второй плюс — несмотря на то, что все лежало в руинах, люди в целом никуда не делись. Человеческий капитал оставался высокого уровня. Это означало, что он образованный. Это означало, что он квалифицированный. Это разные вещи, кстати. Образованность и квалифицированность — это не одно и то же. Промышленные квалификации — это особое дело. Оставался очень высокий уровень инженерной школы. Вы думаете, все эти Panzerwaffe, они из Луны упали? Нет. Немецкие инженеры были и остаются весьма продвинутыми.

Часть инженеров, правда, в этот момент вынужденно не могла поучаствовать. Потому что кто-то уехал в США и там делал ракеты. Шмайссер у нас на заводах сидел и делал вид дурака. Говорил: да я ничего не знаю, ничего не понимаю, узкий специалист. Его в итоге выгнали. Он с облегчением уехал домой. Если бы он рассказал все, как было, я боюсь, домой бы он поехал не скоро от нас.

Да. Нам такие люди самим нужны.

Потом это народ трудолюбивый. Потому что в Саудовской Аравии тоже народу много, но заставить их работать — это дело такое тоже. А тут ничего.

Еще забыл совсем позитивный момент. Несмотря на то, что расходы за оккупацию возлагались на собственно немцев, на содержание войск там, мы все выставляли им счета, были определенные плюсы.

Плюс первый: не надо держать свою армию. Это экономит деньги.

Плюс номер два: зато вот эта армия, которая сидит, — надо тратить деньги, надо есть, пить, ходить гулять в увольнение, что-нибудь там развлекаться и так далее. Они будут платить денежки.

И, наконец, третий фактор: для оккупационных государств снабжение этих самых войск представляет геморрой, потому что приходится все тащить из дома, это дорого. Вот бы можно было производить все нужное им на месте. Но так ничего же не производится. Так надо, значит, как-то все-таки сменить немножко гнев на милость и что-нибудь в Германии-таки починить.

Вот, собственно, и американцы, и мы стали починять с конца 1946 года. То есть стало понятно, что без этого обойтись просто нельзя. Потому что нам же хуже получается. Лучше пусть у немцев все-таки экономика будет, чем ее не будет. Все эти планы Моргентау совершенно нежизнеспособны. Даже в экономическом плане.

Про Восточную Германию мы вам уже рассказывали более-менее. Поговорим про западную экономику. Во-первых, была начата разработка в 1947 году плана Маршалла. Был у них такой генерал Джордж Маршалл. Кстати, знаешь, какое у него второе имя было?

Какое?

Джордж Кэтлетт.

Кэтлетт. Маршалл. Котлета практически.

Этот самый Маршалл произнес в 1947-м громовую речь, где доказывал, что нужно восстанавливать Европу вообще экономически. Но поскольку там к этому плану прилагались всякие политические вопросы экономического регулирования, Советский Союз от него отказался, и следом за ним отказались все страны Восточного блока, включая Югославию и Финляндию.

Почему я выделяю Югославию и Финляндию? Потому что они были единственными не оккупированными Советским Союзом государствами в Восточной Европе и присоединились из солидарности сами.

Еще, кстати, знаешь, кто не попал под план?

Кто?

Испания.

А эти что?

У них там Франко, фашист. И американцы считали, что это какой-то недобитый тут остался, которого бы тоже хорошо спихнуть и оккупировать. Но что-то там так не задалось. В итоге осталась Испания без плана Маршалла и без вторжения тоже.

С одной стороны это. С другой стороны, к власти в качестве директора Управления экономики Бизонии, потом которое в Министерство экономики ФРГ будет переоснащено, в 1948 году попал Людвиг Эрхард.

Людвиг Эрхард был личностью замечательной. Был на войне, на Первой мировой, и там был серьезно ранен, поэтому на Вторую не попал. Он начал заниматься исследованиями экономики, маркетингом, пока немцы это не запретили, сказав, что это какая-то еврейская ерунда совершенная. Так что в послевоенной Германии он с радостью начал претворять то, что он там натеоретизировал, в жизнь.

Он придерживался такой школы мысли, которая называется ордолиберализм. То есть это такой извод либерального подхода в экономике, который предписывает определенное количество государственного регулирования с целью оптимизировать рыночный механизм. Потому что рыночные механизмы, оставленные сами по себе, обычно приводят к чему? К всяким пузырям, спиралям, порочным кругам и тому подобному.

Ордолибералы считают, что необходимо обязательно регулировать экономику в таких вещах, как конкуренция, и поддерживать малый и средний бизнес в пику монополиям и крупным компаниям. Что необходимо, чтобы инфляция была низкой и перегревы экономики надо всеми мерами избегать. Что необходимо, чтобы рынок был рынком покупателя, а не продавца. Должно быть определенное ценовое регулирование, не допускающее завышения цен. Такое вот, знаете, частный случай гибридной экономики: и не либеральной в полном смысле, и не зарегулированной государством.

Эрхарду приписывается в качестве одной из мер денежная реформа. На самом деле это был не совсем он, это скорее было по настоянию оккупационных властей. Эрхард предлагал провести близкую по идее, но более распределенную по времени реформу.

Вместо этого было сделано следующее. За сутки все эти рейхсмарки превратятся в тыкву. И будет новая марка — дойчмарка.

Шоковая терапия.

Да. Причем обменять эти деньги можно было по достаточно грабительскому курсу. Предполагалось, что можно будет обменять деньги до определенного предела. Сейчас, подожди, найду, где у меня была ставка. Деньги… Вы, кажется, говорили про какие-то деньги.

В общем, там по очень серьезному курсу было. Короче, это позволило просто сразу прибить всю вот эту инфляцию, какую можно, и завести нормальные серьезные деньги. Получалось, что 10 рейхсмарок менялось на 65 пфеннигов новых.

Ага.

Да. И таким вот образом можно было наконец забыть про эту инфляцию и постепенно вернуть экономику к нормальному функционированию в смысле рынка.

План Маршалла тоже вступил в действие. По нему предполагалось, что постепенно будут поступать инвестиции на возвратной основе в промышленность. Изначально предполагалось делать это в равной мере, но потом стало понятно, что без Германии как локомотива развития Европа пострадает, поэтому было решено немножко переориентировать все в пользу Германии.

К этому прилагались всякие ограничения. Например, те, кто хотел получать эту помощь, обязаны были подать заявку и вместе с ней гарантировать, что будет свобода частного предпринимательства, будет гарантия от национализации промышленности. А то, знаете, построим, а потом все отберут.

Значит, потом предполагались всякие уступки в отношении США. Например, сниженные таможенные тарифы на импорт из США — Трамп бы одобрил. А также сокращение производства в некоторых отраслях, в которых американцы конкуренции не хотели себе воспитывать.

Когда стало понятно, что Советский Союз и Восточная Европа под это не подписываются, к плану Маршалла стали прикладывать еще требования об ограниченном объеме торговли с Восточной Европой.

Да, чтобы, так сказать, нам нагодить. Вот какие.

Соответственно, шли поставки продукции, в частности продуктов питания, топлива, одежды. Предполагалось, что изначально за это будет много платить Америка, а потом постепенно все больше на себя будут брать местные. Пришлось их датировать во многом.

Получалось, что в Германии с этой помощью, в Западной имею в виду, обошлись очень умно. Были опасения, что все будет прожрано тупо, и как в Африке часто кредиты берутся и проедаются, и берутся еще, и так до победного. Практически все пошло на развитие и обновление производства. Считается, что каждый доллар, который немцы получили по плану Маршалла, принес от 10 до 20 долларов в экономике потом.

Под руководством Людвига Эрхарда происходило то, что потом вывез как Wirtschaftswunder, то есть экономическое чудо. Чудес, как мы уже вам говорили, не бывает, что объясняется, во-первых, тем, что надо много работать, во-вторых, низким стартом, в-третьих, тем, что американцы все это финансировали. А немцы очень умно к этому подошли.

Как мы уже сказали, у них была хорошая инженерная школа, квалифицированная трудолюбивая рабочая сила. Не хватало капиталов, которые были все разбомблены или превратились в тыкву от инфляции. Соответственно, надо было что-то с этим делать по пунктам.

Эрхард считал, что необходимо, применяя смешанный ордолиберальный подход, поддерживать свободу частной инициативы, низкую ставку центробанка, такую, чтобы инфляцию не раздувать, конкуренцию, при которой государство будет эту конкуренцию регулировать за счет низких налогов, свободных цен, защиты частной собственности, всевозможных налоговых льгот для частных инвестиций и сильного антимонопольного законодательства.

Первым, что, как я уже сказал, сделали, была денежная реформа. Это делалось первым в том числе потому, что, как вы понимаете, это было очень непопулярно. Чтобы как-то сгладить обмен по курсу один к десяти, который работал только на половину наличных денег на счетах в сберкассе или банках, какие остались, вторую половину временно вообще замораживали у всех. Разморозили их потом, и только по курсу один уже к двадцати.

Ничего себе.

Ну, чтобы не переполнять экономику пустыми этими дойчмарками. Чтобы все не обижались, всем дали по 60 дойчмарок новых просто так.

Утешение.

От щедрот, что называется. Чтобы они не остались внезапно вообще без денег и не были вынуждены две недели сидеть без хлеба, пока зарплата не придет. Зарплату сразу хорошо стали выдавать. Таким образом получалось, что все предприятия тоже получили новые дойчмарки для того, чтобы выплатить зарплату.

За счет государства?

Администрации. На ее счет.

Постепенно стали отпускать все — и цены, и вообще многие аспекты государственного регулирования, которые были введены под давлением оккупационных администраций. Приняли закон против произвольного завышения цен.

Знаешь, как он работает?

Как?

Вот у нас в Советском Союзе на самом товаре печаталась цена. Иногда отвечали, что это рекомендуемая розничная цена. Сейчас некоторые производители, которые хотят поддерживать цены на свой товар низкими, тоже публикуют рекомендуемую розничную цену в рекламе и стараются на ритейлеров, с которыми имеют дело, как-нибудь так давить, чтобы они не повышали. Вот примерно то же самое. То есть публиковался каталог, назывался «Уместные цены». Его периодически обновляли, исходя из того, как росла покупательная способность населения. При правительстве Эрхарда это позволяло ориентироваться и в случае превышения даже потыкать носом в этот каталог.

В-третьих, после того как ввели законодательство против монополий, картелей, картельных сговоров, всевозможные кредитные и налоговые льготы для предпринимательства и инвестиций, были введены специальные правила, по которым доля продукции одной монополии не могла превышать треть объема рынка какого-то продукта. Четыре-пять крупных компаний не могли иметь больше двух третей рыночного объема какой-то продукции. Запрещалось.

Таким образом, в 50-е годы в стране воскрес мелкий и средний бизнес. Было объявлено при ХДС/ХССовском режиме, что это основа благосостояния немецкого бюргерства такого, знаете, толстенького, с пивом, в маленьких смешных шляпках.

При этом не надо думать, что все, как только Эрхард свои реформы выкатил, сказали: вау, круто, все правильно этот Людвиг Эрхард сказал. На самом деле, если бы его не поддерживали оккупационные линии, его бы, наверное, убили там просто. Потому что его рвали с обеих сторон с этим ордолиберализмом. Он не нравился ни левым, ни правым, ни либералам, ни этатистам, ни коммунистам, ни профсоюзникам, ни крупным предпринимателям. Потому что им нахрен был не нужен этот его регулируемый каталог цен и антитрестовое законодательство. Короче, никому он, на самом деле, не угодил. Объявляли его врагом народа и черт знает как его полоскали на заседаниях Бундестага тоже.

Но спасло его то, что все это работало. Черный рынок испарился, как будто его просто не было. Еще вчера был, теперь уже нет.

Классно.

Да. Просто потому, что производство товаров народного потребления, как у нас в Советском Союзе называлось, за первые два года, до 1950-го, удвоилось. Люди вместо того, чтобы ходить и искать, где бы чего добыть, знали точно, где чего можно купить. Вместо этого залили очередь на то, чтобы бабла побольше заработать.

При этом цены за счет укрепления этой новой дойчмарки выросли не в три раза, как все пророчили, а где-то от 10 до 30 процентов. Это, конечно, огорчительно, но все-таки…

Классно.

Самое главное, что очень быстро в районе 10–30 процентов увеличилась и средняя зарплата. Причем увеличилась она не за счет того, что какие-то там вертолетные деньги стали раздавать. Это плохо. Это подстегивает инфляцию и ничего бы не дало. А в том смысле, что за счет восстановления и упорядочения выросла производительность труда просто. Перестали отключать свет беспрерывно, можно было работать нормально. Начал нормально работать водопровод, канализация. Не приходилось постоянно объявлять о прекращении производства на сегодня, потому что света нету или еще что-нибудь.

Таким образом, в 1950 году получилось, что заветный уровень 1936 года, от которого отсчитывали всю счастливую довоенную эпоху, был превышен на 15 процентов по промышленному производству.

Неплохо.

Да. Таким образом, начался второй этап так называемого экономического чуда, когда удалось забороть безработицу. Она, к сожалению, в 1949–50-м повылезла. Из-за того, что многие, кто раньше числился безработным, но просто об этом не заявлял, занимался тем, что шарился по разным местам и что-то где-то ухватывал, теперь в рамках нормальной работающей экономики пошли на биржу труда и обнаружили, что делать там нечего. К счастью, к 1952 году открытие новых предприятий и расширение старых позволило всю эту избыточную рабочую силу поглотить. Таким образом удалось не только поглотить безработных, но и приглушить рост цен, спровоцированный этим перекосом.

В середине 50-х удалось добиться того, что промышленное производство в год росло на 10–15 процентов. Это очень много. Такое бывает, когда все разрушено, развалено. Мы уже вам говорили про китайский промышленный рост. Наблюдалось даже некоторое снижение цен, в смысле не роста цен, а самих цен: даже на некоторые упали, потому что они были завышенными.

С 1953 года начали строить массово жилые дома. Потому что до этого многие жили кто где. Вот как у нас в начале 50-х многие жили в подвалах, временных бараках и бог знает в чем еще. Только вот со строительством этих панелек-хрущевок у нас всех, мне кажется, разогнали более-менее под кров.

Вот у немцев тогда же это было. Эрхард говорил, что 1953 год он называет годом потребителя. На следующий, 1954 год, объемы промышленного производства выросли настолько, что даже правительство испугалось и стало несколько его тормозить. Потому что на пике роста промышленное производство увеличивалось на 39 процентов за три года. Это как-то уже чересчур. Зато у Германии по золотовалютным резервам было второе место в 1955 году, сразу после США. А по объему промышленного производства боролась за второе место с Англией, опять же после США.

Классно.

Да. Если в 1946-м промышленное производство Первого мира отдавало ей 3 процента, то в 1955-м уже почти 10 процентов от всего Первого мира. Напомним, что Первым миром считалось то, что сейчас принято называть западными странами. Вторым миром считались мы с вами, а третьим миром считалось все остальное — Латинская Америка, Африка и некоторые страны. То есть, проще говоря, это был такой фокус, чтобы сказать, что капитализм — это прекрасно. Видите, вон западные страны хорошо живут. А третий мир — это другой совсем, это плохой у них капитализм, не такой, как надо. Вот они плохо живут. На самом деле это в основном такая вот уловка.

Подмогла в том числе война в Корее. Потому что Германия относительно войны в Корее занимала максимально выгодное положение. В том смысле, что хотя она и не была настолько близка, как Япония, которая тоже на этом нажилась, чтобы стать логистическим хабом, но зато она была промышленным хабом. И ей, соответственно, можно было получить огромное количество американских военных заказов на всякие панцеры и прочее. Так что они очень здорово на этом сделали бабки.

У Западной Германии получилось очень выгодное положительное сальдо внешней торговли. В 1955 году было миллиард двести миллионов марок тогдашних. Дойчмарка вообще начала с этого момента котироваться как международное платежное средство.

Ну вот, например, сейчас рупии индийские тоже котируются.

А тогда рупии знать никто не знал, а дойчмарка стала. И была, напомним, до возникновения евро.

Мы еще с тобой помним даже дойчмарки-то.

Мы помним Deutsche Mark даже не то, как они там выглядели. Потому что даже здесь, в Москве, периодически какие-то расчеты в дойчмарках у кого-то были. Периодически кто-то в 90-е бегал и искал, где выгоднее поменять дойчмарки, потому что занимался… Почему у нас дойчмарки вообще попадали в Москву? Потому что в Германии после объединения стали за бесценок фактически продавать старые «быки» и «мерсы» — за 300 долларов, 400 долларов, 500 долларов, смотря как повезется. И многие отсюда стали ездить, перегонять их сюда, чем абсолютно угробили перспективы Егорьевского автозавода с его «Волгами» и вынудили его срочно переходить на микроавтобусы, чем он, собственно, до последних лет и питался. Вот поэтому дойчмарок у нас в Москве было до задницы. И народ постоянно бегал и искал, где их выгоднее поменять. На этом даже действовали специальные жулики, ломщики этих марок, которые всех подряд обжуливали.

Это я к слову. В смысле социальном тоже произошли плюсы. Безработицы практически никакой. Всякие социальные затраты выросли, а рабочая неделя сократилась с 52 до 46 часов. При том, что заработная плата наконец преодолела уровень 1936 года. Тот же самый заветный. У нас в Советском Союзе долго на 1913 год равнялись, а у них — на 1936.

Что в это время происходило в сельском хозяйстве? Потому что мы помним, что одним из факторов, который погубил Веймарскую республику и привел к формированию Третьего рейха, было то, что революция, свергшая монархию, не привела к дальнейшему решению всяких вопросов. В частности, вопрос был о земле.

Каким образом Гитлеру удалось заманить народ к себе во многом? Он говорил, что все эти проблемы, которые сейчас обрушились на крестьян, с тем, что они вынуждены сдавать по твердым ценам всякие жиры, картошку и мясо с хлебом, — это все решается. Мы завоюем Lebensraum. И просто тех, кто безземельный и малоземельный здесь, мы переселим на богатые земли на восточных территориях, где они будут панством, а тупое расово-неполноценное быдло будет ползать вокруг них и обрабатывать их поля. Они будут в кресле-качалке сидеть на веранде, попивать пиво и поглядывать, покрикивать.

Но, как мы знаем, с попиванием и покрикиванием не срослось. Поэтому оккупационные администрации что на Западе, что на Востоке очень быстро, еще в 1947-м, начали вопрос этот решать. Всех этих барствующих юнкеров и прочих… На Востоке у нас их просто всех разогнали к чертовой матери и все у них отобрали. На Западе им немножко оставили, но в целом тоже отобрали практически. И большая часть земли была передана крестьянству. Выдали им собственность, чтобы закрепить и прекратить, так сказать.

Таким образом, был, во-первых, решен вопрос тем, что делать тем, кто население составлял. Они тут же обрадовались, потому что в 1947–48-м иметь свою землю в таком количестве было очень круто. Потому что можно посадить кучу картошки, на эту картошку много чего хорошего выменивать у городских. И самому тоже так жрать получше, чем по карточкам. Соответственно, в следующее десятилетие, и даже полтора практически десятилетия, эти крестьяне создавали весьма неплохую хозяйственную продукцию, пока не наступили другие времена, но об этом позже.

Не забывали в том числе к концу 50-х годов и об инновациях. Потому что, несмотря на хороший инженерный задел Третьего рейха, все-таки на нем вечно жить было нельзя. Надо было что-то новое тоже придумывать. И особенно в этом помогли американцы. Потому что им в 50-е годы было некуда девать деньги, и они охотно инвестировали во всякие НИОКР. Но для того, чтобы американцы инвестировали в НИОКР большие деньги, нужно было продемонстрировать всякие регалии, так сказать, докторов, профессоров и успешные патенты. Вот таким образом они к немцам и шли. Потому что у них все это было за недорого относительно них. А какие у них там патенты и профессора, американцы сами на примере фон Брауна посмотрели.

Кстати, вплоть до 50-х годов с патентами в Германии было очень плохо. Потому что абсолютно все инициативные разработки, НИОКР, тут же вызывали нездоровый интерес у оккупационной администрации. И сразу: что это вы тут, Wunderwaffe какое-то чертите? А ну-ка пойдемте.

Да, и потом через два года только вернешься. И без Wunderwaffe, без всякого, просто за бесплатную поработку.

И только в 50-е годы наконец с развитием патентного законодательства можно было от этого как-то отвертеться.

Потом пошел такой интересный процесс, как стимуляция добычи нефти в противовес добыче угля. Потому что субсидировалась нефть и субсидировался отказ от угля правительством.

Почему, как ты думаешь?

Почему?

Уголь — это хорошо. Если он у вас есть. Уголь — это дешевое, хотя и грязноватое топливо. Уголь — это железо, сталь. Это все здорово. Проблема в том, что нефть — это еще лучше в некотором смысле. Потому что нефть — это еще и нефтехимия. Это пластик. А пластик к 60-м годам — это автомобильное, электротехническое, авиационное… Короче, практически современная промышленность немыслима к тому времени без пластика.

Логично.

Нужна была дешевая своя нефть. Вот, собственно, таким образом и делали.

Пока я не забыл, к слову про уголь-то и сталь. В 1950 году глава французского МИД Шуман… Шуман вообще… вы понимаете, что они там, видимо, все какого-то смешанного эльзасского немецкого происхождения. Он-то родился в районе Люксембурга. Вот там как раз, где стык.

Там трудно отделить одних от других.

Поэтому он на самом деле Шуман, во французском — Шюман. Видно, что он как бы… Башмачкин, так сказать, по-немецки. Короче, Шуман решил, что ему надоело, что немцы постоянно ходят их бить, и выступил с декларацией о том, что нужно интегрировать Германию с Францией экономически и технологически при помощи, наконец, объединения их стратегических отраслей воедино. Так, чтобы они дальше уже не могли подраться, не разрушив напрочь друг другу, а заодно и самим себе, экономику.

С чем это было связано? С тем, что годы шли, оккупация Западной Германии и эксплуатация того, что не отняли, а оставили немцам из угольных и железных предприятий, заканчивалась уже. Поэтому было надо думать, как дальше с ними быть. Собственно, поэтому было решено в итоге создать Европейское объединение угля и стали, подтянув туда, помимо Франции и Западной Германии, еще и всех соседей. Во-первых, Бенилюкс — Бельгия, Нидерланды, Люксембург, они там сидят как раз между. Во-вторых, Италию, которая заходит тоже в Альпы, соответственно, тоже ее север промышленно интегрирован с этим регионом.

Соответственно, получалось, что будет общий рынок не только угля, руды, чугуна и стали, но также и железного лома. Это тоже ценный ресурс. И будут внутри этого союза отменены всевозможные пошлины на продукцию угольных шахт и металлургических предприятий. Таким образом получится, что абсолютно бессмысленно воевать за угольную шахту, когда что на твоей территории, что на чужой территории тебе все равно. Ты заплатишь 5 фунтов каких-нибудь условных за тонну что там, что тут, что этак. Ну и все.

Таким образом, это позволило, во-первых, стимулировать как угольную добычу, так и металлургию во всех этих краях за счет кооперации и специализации. А во-вторых, навсегда прекратить бесконечные войны между Францией и Италией, между Францией и Германией. То, что по Бельгии и Нидерландам все время ходят как по проходному двору, — вот это вот. Надоело уже, сколько можно.

А потом из этого всего выросли и всевозможные другие признаки, которые в итоге привели к формированию ЕС. Насколько это хорошо, правда, есть разные версии.

Возвращаясь к этому: не только на уголь и сталь распространялись постепенно снижающиеся и отменяющиеся таможенные барьеры. В целом по Западной Европе стало больше ездить и денег, инвестиций, продукции и рабочей силы. С 60-х годов в Германии появляется словцо «гастарбайтер».

Ага, поэтому оно «гастарбайтер»-то?

Да. Потому что у них оно появилось. Буквально «гость-работник». Потому что, например, в Турции было много народу, которым нечем заняться, вот они туда стали ездить работать, а потом так вот и познакомили Германию с донер-кебабом.

Кебабом, да.

До сих пор в Германии донер-кебаб — распространенная очень вещь. Мне кажется, в Германии больше миллиона человек — этнические турки сейчас. При населении Германии порядка 83–84 миллиона человек. Больше процента наехали.

Значит, предприятия за рубеж… В стране, скажем так, 100 процентов всей авиапромышленности было, по-моему, три крупнейших концерна. Все эти бывшие Круппы, Тиссены — все воскресли тоже. В 1957-м году воскрес Deutsche Bank.

Ух ты!

С другой стороны, в 1952-м восстановили свою независимость BASF, Bayer и Hoechst, которые в 1925 году были объединены в Farbenindustrie, то есть красочную индустрию. Хотя времена прошли, и они стали заниматься всевозможной химией. BASF у нас в России наиболее известен как производитель чего? Аудиокассет, например.

Аудиокассет?

Да. Я имею в виду населению. Удобрения — это удобрениями, а аудиокассеты, например. То есть пластик из нефти.

Они вообще занимаются, я так понимаю, всякими химическими делами.

Да, да.

В 70-е годы в Германии у власти были социал-демократы. Вилли Брандт с его новой восточной политикой. И была заключена в 1970-м году очень важная сделка века.

Что же это за сделка? Ты хочешь сказать, не только Дональд Трамп делает классные сделки, еще и европейцы умеют сделки делать.

Да. Мы у себя разведали большие запасы природного газа. В 1966-м в Уренгое нашли газ, и стало понятно, что его будет только больше и больше.

Это не оттуда ли взялась Уренгой — Помары — Ужгород, нитка газопровода?

Вероятно, да. Было понятно, что нам нужно как-то этот газ пристроить к делу. В частности, в страдающую от недостатка топлива Европу. В 1973-м как раз нефтяной шок. Но для этого нужны трубы. И мы поэтому заключили… вообще мы предлагали еще до этого немцам всякие сделки на эту тему, но все время было что-то то одно, то другое, они там все отпирались. В общем, в 1970-м в итоге мы с ними наконец договорились. Во многом из-за того, что предшествующие отказы Аденауэра, который запрещал их, доказывая, что это угрожает безопасности ФРГ, на самом деле он действовал по указке так называемого Координационного комитета по экспортному контролю. Это была такая специальная контора, которая стремилась гадить советской внешней торговле и для этого и была создана. Западная, со штаб-квартирой в Париже.

Этот отказ привел к тому, что целый ряд крупных промышленных объединений, например концерны «Маннесман» и «Крупп», понесли тяжелейшие убытки. Сократили свою поддержку ХДС-ХСС, знаете чего. Собственно, Вилли Брандт к власти и пришел, между прочим.

Они в 1970-м заключили с нами договор о том, что мы им газ, они нам трубы для этого газа на десятилетия вперед. И мы с той поры Европу поставляли дешевый газ. Газ ведь не только топливо, это еще и сырье для производства химических удобрений.

Да, это химическая промышленность. Не только для отопления, это еще и для химии.

Поскольку сейчас все эти газопроводы, как вы поняли, одни взорвали, другие перекрыли, третьи запретили, мы из Германии слышим все: тут закрыли, там сократили, здесь бастовали против увольнений. И теперь вместо этого покупаются удобрения у нас. Мы благодаря этому в прошлом году стали ведущим экспортером удобрений, впереди даже Китая.

Классно.

Лучше бы они, честно говоря, оставили эти трубопроводы. Целее бы были.

До этого, в 1970-м, было еще далеко. В 70-м все были преисполнены просто оптимизма. Новая, так сказать, Ostpolitik, по нормализации отношений между ФРГ и ГДР и признанию, что это вообще действительно государство какое-то, а не подло оккупированное бандой какой-то. Они друг друга признали в 1972 году, и таким образом напряженность спала. Это была эпоха разрядки, которая вот до 1979-го будет. Эх, да. Были же шансы тогда у мира.

В 70-е годы немцы занялись еще и экспортом капиталов. Потому что нажили много денег и стали искать, куда бы их вложить. Благодаря чему, кстати, дойчмарка здорово выросла в цене. Например, в полтора раза выше курс был по отношению к французскому франку. И на тот момент она, как был прообраз евро сейчас в расчетах, — вот прям так-то была дойчмарка.

Но начинаются 80-е, с ними очередной кризис в странах Западной Европы, США, да и у нас, в принципе, тоже. Деньги у всех кончились. К власти в Германии вернулись ХДС, ХСС во главе с канцлером Гельмутом Колем. Небезызвестный канцлер. Я думаю, наши с тобой ровесники должны эту фамилию хорошо знать.

Слушай, он до 1998 года досидел.

Да, да. Уже в сознательном возрасте были. Уже 10 лет всем было, так что должны были помнить дедушку Коля.

Опять начинается эпоха либерализма. Только на этот раз уже не ордолиберализма, а на американский лад. Они стали заниматься всевозможным хай-теком и наукоемкими производствами, в результате чего за 80-е годы им удалось обставить Японию и занять ее место как мирового экспортера всякого хай-тека.

Класс.

В рамках сложившегося ЕС расходилось 50 процентов товаров, которые Германия продавала. Таким образом, экономика Германии приобрела ярко выраженный экспортно ориентированный характер с упором на всевозможные сложные промышленные конструкции, всякие котлы, трубы, установки, станки всякие здоровенные и технологии по лицензии. Что, собственно, говорить, если я туда за этим же ездил в свое время.

Соответственно, среди товаров попроще — автомобили, электроника, всякие там электрические станки, оборудование и продукция химпрома того же самого. Удобрения, например, они тоже продавали. Сейчас уже все, к сожалению.

Даже не только это. Помимо станков, оборудования и всякого такого — еще и программное обеспечение. Тот же самый SAP небезызвестный, которого в России теперь нет официально. Я подозреваю, что его по-прежнему используют в некоторых местах.

Тверской пивзавод «Афанасий».

Он как раз в это время вполне себе уже существовал. Подозреваю, наверное, его даже продавали кому-нибудь.

Что в 80-е годы при новом режиме происходило в сельском хозяйстве? Практически исчезли как экономически значимые крестьянско-фермерские хозяйства. Сельское хозяйство было занято крупными агропромышленными комплексами, которые за счет передовой техники, удобрений, химизации и мелиорации, пестицидов, гербицидов, техники и тому подобного позволили здорово поднять урожайность и интенсифицировать сельское хозяйство. Крестьяне, не выдержав конкуренции, все в основном позакрылись, продали землю агрокомплексам и все. Зато в Германии получилась, если не самая высокая, то одна из самых высоких продуктивностей сельского хозяйства, а по животноводству, наверное, и самая высокая.

Так сказать, шинкен, шпек.

Для тех, кто не в теме, это значит ветчина и сало. Вот от этого они, собственно, у немцев такие хорошие и получаются, что до сих пор котируются. Мы с тобой, помнишь, когда были, все шварцвальдскую ветчину пытались отщипнуть где-нибудь.

Я помню, ты любил колбаску с листиком.

Австрийскую, да. Австрийская колбаса, которая изображала древесный ствол.

Да, и там был такой листик на картонке прицеплен.

Вот эта колбаса действительно была очень хорошая. Особенно учитывая, что это были 90-е и в России хорошей колбасы не было в принципе. То есть никакой.

Домнин был прямо охотник до колбасы с листиком.

Всегда ему привозил лично мистер Хофштеттер.

Ханс Хофштеттер, да, передавал действительно.

А ты так сказал: «Помнишь, мы с тобой…» Я задумался: а что ты сейчас, интересно, скажешь? Как мы с тобой, может быть, в Мюнхене вместе были? Или в Лондоне? Или в Риме?

Нет, там в «Штайгенбергере» были. Там на завтрак можно было помнить, что уже шинкен взять с яичницей.

Да, да, да, в «Штайгенбергере», да. В «Депозите», я думаю, то же самое.

Ну и, разумеется, телятина, чтобы сделать настоящий Wiener Schnitzel, который мы тоже любили пожрать и обязательно требовали себе большого, а то они нам маленький впарить пытались. Несите groß, говорили мы. Мы были опытные уже и знали, как с ними обращаться.

Все это кончилось тем, что когда пал Восточный блок, появилась, соответственно, предпосылка для того, чтобы совершенно бесплатно, безвозмездно, то есть даром, присоединить себе Восточную Германию, то есть ГДР, фактически аннексировав.

Оставив за скобками все политические аспекты, мы про них уже говорили, в экономическом смысле для ФРГ эта самая аннексия ГДР стала не очень приятным сюрпризиком. Потому что, как считается, в 1993 году темпы роста упали до худшей отметки за все время с 1947-го. В основном пострадала автомобильная промышленность, в целом машиностроение и производство всякой оргтехники, популярной тогда. Безработица подросла до уровня 3 миллионов человек. Это тоже довольно много.

При том, что население тогда еще было, наверное, миллионов 70 с копейками, плюс-минус.

Да, это плохо. Соответственно, получается 4 процента где-то.

Если не больше.

Да, даже чуть больше. Получалось как-то странно. Вроде как должны были разбогатеть, а получилось, что совсем не то.

Они балласт себе взяли, подумали в этот момент.

Начнем с того, что действительно получилось, что пять новых земель, которых подвергли шоковой терапии… Но чтобы эти пять земель не убежали опять куда-нибудь, было решено компенсировать им затраты за счет всех остальных западных земель. В результате получилось, что и бывшим восточным сделали плохо, и западным плохо, и всем плохо. Надо было, наверное, как-то по-другому их интегрировать. Видимо, эйфория от того, что ура, мы ломим и неолиберализм побеждает, затмила всякие соображения здравого рассудка. Предполагалось, что мир свалился в глубокую Фукуяму и ничего дальше, кроме неолиберализма, не будет. Поэтому учение неолибералов истинно, потому что оно верно. Это было как бы одно соображение.

Понятно, что с самого начала было видно, что какие-то будут расходы, но не такие же. Потому что считается, что за 1991 год бывший ГДР съел 140 миллиардов марок, в 1992-м — уже 152 миллиарда марок, в 1993-м — 182 миллиарда марок. И что-то все никакого конца и края этому не было видать. Так что у ФРГ внезапно нарисовался дефицит бюджета и государственный долг серьезный. То есть до этого долг, конечно, тоже был, но в два раза практически меньший. И обслуживать его приходилось, соответственно, проще.

Забегая вперед, скажем, что восточная часть Германии до сих пор — дотационные регионы. То есть они не регионы-доноры, а дотационные регионы. Я вот с друзьями разговаривал пару лет назад из Германии. Они как раз мне рассказали. Я с большим удивлением это узнал, что, оказывается, все у них вот эти последствия их разделения на две части и более глубокие исторические последствия, что производство все было сконцентрировано в основном на Западе, приводит к тому, что качество уровня жизни в Восточной Германии несколько ниже. Что, кстати, объясняет разные интересные политические процессы, которые прямо сейчас там происходят. Извини.

Напомним, что то же самое можно сказать, допустим, про Италию, где юг пребывает в перманентном отстое. То же самое можно сказать, например, про США, где есть богатый северо-восток атлантический и Новая Англия, есть богатая Калифорния, есть относительно благополучный Техас и Средний Запад. А посередине там уже не так здорово. Миссисипи какой-нибудь. А есть всякие Вайоминги с Алясками, которые… просто они далеко, ничего там нет, холодно там. Поэтому так.

Забегая, кстати, вперед, скажем, что на данный момент с госдолгом у ФРГ все стало еще хуже. Он продолжает расти. 2,5 триллиона евро, 66 процентов от ВВП, если что.

66 процентов от ВВП — это не настолько плохо, как могло бы быть. Потому что есть страны, у которых больше 100 процентов.

США, Япония.

Тут надо, правда, сказать, что у США есть тот плюс, что они выступают эмитентом денег, в которых их долг. А в Японии значительная часть долга — перед собственно жителями страны, которые из патриотизма выкупают всякие облигации. Берут все, что не прибито.

Короче говоря, по сравнению с тем, что было, на самом деле это не очень хорошо. Потом, помимо того, что повисли пять земель дотационных, оказалось, что крах Восточного блока — это не только хорошо, но и плохо в том числе. Потому что если раньше из ГДР везли все, что можно, и считали за очень хорошие товары, то теперь все стали сами производить, восточные блоки, такие же точно примерно. И если раньше с польскими стенками конкурировало только ГДР, то теперь еще и ФРГ пришлось с ними конкурировать. Я фигурально, конечно, выражаюсь насчет стенок, но вот с яблоками совершенно точно. Или с ветчиной, между прочим.

Получилось, что падение железного занавеса привело в том числе к тому, что пропали налаженные каналы сбыта всякого германского в тот же СССР и страны Восточной Европы. И ничего взамен этого не появилось, кроме того, что некоторые страны Восточной Европы и бывшего СССР сами стали производить такое же. И теперь с ними удалось конкурировать. Так что вот как-то так это все сыграло в пользу того, что в 1998-м режим Гельмута Коля и закончился.

Соответственно, сменил Гельмута Коля новый представитель от социал-демократов — Герхард Шрёдер. Его по-русски пишут почему-то «Шредер». Естественно, Шрёдер. Который на данный момент является председателем совета директоров компании «Роснефть».

Как-то так вышло, да?

Вышло потому, что тогда у нас как раз налаживались отношения с Германией, были приняты меры, и поэтому «Северный поток» тогда с немцами тоже открыли. Шрёдер, я вот недавно смотрел, буквально то ли вчера, то ли сегодня в новостях, что он там по-прежнему продолжает топить за «Северный поток — 2», который вроде как не до конца подзорван.

Он был председателем комитета акционеров и формально им до сих пор остается. Чего же ему не топить-то.

Так что да, были, опять же, шансы, но, увы и ах, кончилось все опять приходом ХДС-ХСС в 2005 году. И с той поры немцы… вон теперь у них газа из проводов нет, иммигрантов каких-то зачем-то к себе напустили, сами до сих пор не могут понять зачем. АЭС позакрыли, воду греть — и Тунберг. Так что, честно говоря, будущее ФРГ в экономическом смысле какое-то амбивалентное. Я бы туда сейчас не переехал.

Я бы тоже. Я и в целом, конечно, никогда не стремлюсь переезжать, но вообще как совет я бы не рекомендовал.

И на этой пессимистичной ноте будем заканчивать.