В этом выпуске мы вспоминаем советскую научную фантастику - Ларри и Губарева, профессора Доуэля и инженера Гарина, путешествия во времени и полет на Кассиопею, Алису Селезневу и дона Румату.

В после-шоу Аур празднует национальный день Швеции, а Домнин расследует подозрительные запахи в собственном подъезде. Также обсуждаем, как поссорились Дональд Фредович с Илоном Эрроловичем, швейцарский дубайский шоколад, проблемы замедления научного прогресса и видео-игру dotAGE.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 607 выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные и бессменные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин! Итак, из далёкой Амазонии, где много разных интересных животных и диких обезьян, мы отправляемся во времени и пространстве. Куда же, Домнин, мы отправляемся? И главное, зачем?

Мы отправляемся в светлый мир советского прошлого, а именно в советскую научную фантастику. Потому что советская научная фантастика — это действительно величина. С одной стороны, немалая, прям такие глыбы в ней участвовали. Имеет свой конкретный характер, отличающий её от, допустим, какой-нибудь американской. И при этом имела свою такую интересную судьбу, с характерными эпохами и уровнями.

Там от мировых фантастических течений она всегда отличалась пресловутой твердонаучностью, по крайней мере в теории. И в своей второй итерации — такой очень большой философичностью и социальностью. Вплоть до всяких эксцессов.

А при этом с фэнтези, например, как мы его знаем, в Советском Союзе не сложилось. Не задалось. Потому что нечего писать всякую глупость, надо писать про… Против линии партии фактически фэнтези шло. Это же эскапизм, зачем нам такое? Хотя кое-что, конечно, пролезало, и в основном под маской научной фантастики.

Например, «Властелин колец» как таковой был невозможен у нас. А у нас Зинаида Бабыры впервые пыталась переводить, и пришлось там не то что переводить, а всё переврать так, чтобы это пропустили. Ладно.

Да, мы пару слов об этом скажем, когда дойдёт.

С чего, собственно, всё начиналось? Вообще, ещё до революции кое-какие фантасты у нас бывали. То есть, например, Толстой, который участвовал в Козьме Пруткове. Он писал, во-первых, такую готическую «Упырь», довольно прикольную, про вампиров, и «Князя Серебряного», который притворяется историческим романом. На самом деле он скорее такое фэнтези, околоисторическое. Потому что историчности там довольно мало. Про протагониста в реальности известно почти ничего. Скорее всего, ничего из того, что там описано в книге, он не делал. Какие-то мельники-колдуны с какими-то гаданиями-заклинаниями, которые даже работают внезапно. Всякие амулеты. Это такой «Ведьмак» какой-то.

Да.

Потом был у нас и этот самый товарищ Булгарин, который написал про то, как там в будущем, через много веков, будут всякие самобеглые повозки, и даже летающие. На них крепостные будут возить барина.

То, что никаких бар не будет очень скоро уже, он представить не мог. Немыслимое. Самобеглые эти — да, легко.

Понятно. Но в целом у нас как-то оно не складывалось, при том что на Западе уже Жюль Верн там вообще активничал. Вот его у нас читали, с Конан Дойлами и всякими «Затерянными мирами». У нас как-то при царе не до того было.

Если не считать такой пример, как Владимир Обручев, который начал в 1915 году с романа «Плутония». У нас он больше известен, скорее, его позднейшим, уже в Советском Союзе, в 1924-м напечатанным романом про «Землю Санникова». Но «Плутония» тоже интересная вещь. Там про путешествие к центру Земли. И там всякие подземные уровни с динозаврами и всяким таким. Классно.

Да, «Затерянный мир» такой своего рода. А в «Земле Санникова» уже после революции он описывал ту самую мифическую Землю Санникова. Мы про неё не раз упоминали, когда про исследование Арктики говорили. Там просто была гипотеза о том, что в Северном Ледовитом океане есть какая-то доселе неслыханная земля. Предположил это путешественник, землепроходец, бизнесмен и вообще интересный человек Санников ещё бог знает когда. В XVIII веке, что ли.

Бизнесмен, филантроп.

Да, искали и искали, ничего не нашли. Вот в книжке предполагалось, что там кальдера от вулкана, и поэтому там климат теплее, чем теоретически должно быть за полярным кругом. И живут там онкилоны, такие туземцы, вроде наших чукчей, и воюют с реликтовыми неандертальцами какими-то. Класс. Прям интересно.

Потом, конечно, Нансен всё испортил, а дальнейшие исследования показали, что в появлении гипотезы виновато аномальное поведение некоторых гусей, которые летают действительно таким маршрутом, нетипичным. Но они летают не к таинственной тёплой земле, а просто всё туда же, в Америку. Просто немножко по-другому.

Так что Обручев — он такой был прям один из камней в фундаменте. Почему я говорю «камней»? Потому что он был основоположником того, что фантастика должна быть очень твёрдой и научной. Просто фантастика — это дурость, фантастика должна быть научной. Она должна прививать читателю всякие интересные сведения. Должна, например, рассказывать ему периодически о том, какие там звери и птицы бывают или бывали. Почему в нашей научной фантастике постоянно везде какие-то подозрительно похожие на земных динозавры на чужих планетах попадаются? Это смыслообразователи.

Если вы думаете невесть что, «Плутония» была, как нетрудно догадаться, ответом Конан Дойлу с его «Затерянным миром», полемизирующим произведением. То есть примерно как «Буратино» к «Пиноккио». Потому что Обручев считал, что этот Конан Дойл наворотил какой-то антинаучной хрени. Он сейчас тут всем покажет, как надо правильно.

Соответственно, дело зацвело и запахло. Я бы даже сказал, к нему в 20-е годы интерес был большой просто потому, что только что совершилась революция. Всё старое ниспровергнуто, у нас впереди какое-то там невообразимое будущее, в котором всё будет, разумеется, замечательно. И всякие смелые идеи, разные там затеи — всё это было очень-очень в строку.

Поэтому, например, Толстой другой, который Алексей Николаевич, а не Алексей Константинович, который, собственно, написал «Буратино» как полемизирующее произведение, отметился и в научной фантастике, между прочим. Причём его «Аэлита», по-видимому, тоже полемизирующее произведение, только на этот раз в сторону Эдгара Райса Берроуза, который нагородил про Тарзана. Кстати, про Тарзана у нас, между прочим, тоже печатали охотно, при том что вообще это ненаучный бред, честно говоря. И злодей там — злой русский Николай Роков. Но почему-то в Советском Союзе это печаталось вполне себе. Видимо, тоже из образовательной, географической ценности.

Но факт тот, что «Аэлита» во многом полемизирует с берроузовским тоже произведением про Марс, где главный герой там всех нагибает. Но у нас там про революцию, разумеется. Народ на Марсе тяжко страдает, и поэтому нужно поднять революцию. Она, правда, не удаётся.

Революция-то хоть социалистическая?

А какая ещё может быть нормальная? Все нормальные революции социалистические. Несоциалистические — это кровавый переворот, реакционный.

Реакционный, точно. Понятно.

Да, в общем, там не выходит с революцией. А вскоре более мощные телескопы показывают, что на Марсе, походу, революции никакой не требуется ввиду полного отсутствия населения.

А ещё он написал про «Гиперболоид инженера Гарина», где инженер Гарин изобретает лазерную пушку, по сути. Но он использует её не только для того, чтобы «пью-пью», но и для того, чтобы революционизировать горнодобывающую отрасль, использовав для бурения. И захватывает власть в США.

Неплохо.

Да. Потому что ему удаётся раздобыть столько золота, что он становится супербогатым. Золота как грязи, никому оно не нужно. Но в итоге его свергает что?

Что?

Революция.

Ага.

И выгоняет его куда-то на необитаемый остров. Я смотрю, тема с революцией популярная в это время.

Что делать? Она только что была. Что видим, про то и пишем.

Популярен, кстати, был тогда и Александр Грин со своей тоже околофантастикой. Тут я должен вам сказать вот что. Товарищ Грин всем запомнился, я думаю, кто его читал, своим неповторимым стилем. Если этот стиль вы попробуете перечитать сегодня, то вы обнаружите, что он положительно похож на хреновый подстрочник с английского. И что всякие топонимы там выглядят как чуть переделанные названия блюд французской кухни. Просто товарищ Грин начитался плохих переводов с английского и решил, что вот так надо писать. В Советском Союзе этого как-то не заметили ввиду того, что английский плохо знали в массе. И считалось, что это мегастиль. Я, честно, полагаю, что Грин — это такая аберрация, по сути.

Наш, кстати, любимый Булгаков тоже отметился. Я думаю, все знают произведение «Собачье сердце», где есть совершенно конкретное фантастическое допущение о том, что если пересадить гипофиз от Клима Чугункина, трижды судимого: первый раз за кражи, второй раз с происхождением спасло, третий раз — условно каторга на 15 лет, — и пересадить его в мозг пса Шарика, то он не только не помрёт, что было бы в реальности, но и вместо этого начнёт говорить: «Абыр, абыр, абырвалг», а потом уже начнёт превращаться потихоньку в гуманоида и говорить: «Не толкайся, слезай с подножки, бей его, я тебе покажу признание Америки», а также все бранные слова, какие только есть в русском языке.

Понятно. Социальная направленность.

Правда, из-за того, что у нас популярна главным образом экранизация Бортко, у нас совершенно пропало из понимания то, что вообще-то автор в качестве отрицательных персонажей описывает вовсе не одного только Шарикова со Швондером, а в первую очередь Шарикова и самого Филиппа Филипповича Преображенского. Потому что Филипп Филиппович Преображенский занимается тем, что делает фиктивные операции по какому-то там пересадке яичников обезьян всяким старым богатым дурам. То есть просто дурит их. Покрывает педофилов, а также сам себя постоянно противоречит в лицемерии. Про то, что террором ничего нельзя сделать с людьми, только лаской. А как это я должен отказаться от одной комнаты? А ну-ка, сейчас я вас натравлю, тех, кто террором, и всё, и пойдёте отсюда. Что-то ласка сразу куда-то исчезает.

Я уж не говорю о том, что ему следовало просто в первые же дни товарища Шарикова пинком отправить на работу, тогда просто сюжет бы не случился. Так что тут и вот эту старую интеллигенцию тоже сатира.

Было у него и такое произведение, как «Роковые яйца». Сейчас название звучит немножко похоже на название для порнофильма, но вообще это такая довольно крепкая научная фантастика. Что вскоре после революции чудаковатый учёный профессор Персиков внезапно выявляет, что красная часть спектра, если её как-то там по-особому сфокусировать, может влиять на развитие всяких там икринок, эмбрионов и тому подобного, отчего вырастают гораздо более крупные, злобные и трудноубиваемые экземпляры. Сначала они на лягушках опыты ставили.

И потом было решено делать опыты, с одной стороны, на курах, чтобы увеличить поголовье кур. Хорошо же, если куры будут больше. А то, что они будут злобные… Что, свиньи тоже злобные. Не помогает, как вы понимаете. А профессор заказывает всяких страусов, змей и крокодилов. И, к сожалению, посылки с яйцами путают, поэтому к Персикову приходят ненужные ему куры, а на ничего не подозревающую опытную станцию в совхозе — яйца всяких крокодилов, из которых вылупляются, разумеется, гигантские какие-то анаконды многометровые, гигантские хищные страусы, которые тут же начинают толпами носиться, всех истреблять. Жену директора этой опытной затеи душит гигантская змея, так что у неё кровь во все стороны. Ужас.

Агенты госбезопасности при помощи электрической пушки какой-то, тоже фантастической, с ней бьются, но ничего там не выходит с этим. В итоге применяют уже и химическое оружие против них массово, потому что полчища всяких змей и прочих носятся по стране. Но, к счастью, заморозки их убивают. А то и химическое оружие не помогало. Правда, убивают в процессе ещё и профессора Персикова, потому что это он вообще виноват. Так что тайна погибает вместе с ним. Такое вот интересное произведение.

Про Ивана Васильевича, имеющего профессию, между прочим, — это тоже булгаковское произведение в виде пьесы. Про машину времени, соответственно, обмен, так сказать. Про попаданцев — тут, видите, уже всё есть. Правда, если почитаете, увидите, что там очень многие акценты смещены. Если в экранизации, например, персонаж Куравлёва на попытку Бунши отдать Кемскую волость говорит: «Ты чего делаешь, так никаких волостей не хватит», и запрещает ему это, то вообще-то в первоисточнике жулик говорит: «Всего-то? Да пусть забирают». Ему-то что? То есть он гораздо более реалистичный жулик.

Такая величина — Александр Беляев. Беляев написал целую кучу всего. Самое популярное, разумеется, «Человек-амфибия». Экранизировали в Советском Союзе, кстати, очень хорошо. Про то, как некий учёный в некой Латинской Америке, где-то в Чили, что ли, я уже забыл, где-то в Южном конусе или в Аргентине, делает всякие биологические опыты. В частности, ему удаётся своему приёмному сыну вживить жабры акулы. И тот при посредстве подводных очков, ласт, причём и на руках у него тоже ласты — Беляев считал, что будущие водолазы будут именно так…

Сейчас мы знаем, что ручные ласты… Хотя сейчас есть перчатки такие, с перепонками между пальцами, тонкие. Они используются некоторыми энтузиастами, но до широкого распространения, конечно, как это планировал Беляев, им далеко. А вот ножные ласты как раз превосходно пошли в дело. В Советском Союзе было популярно занятие плаванием с ластами, маской и трубкой. Потому что до акваланга это надо было ещё добраться, это надо было вступать в секции, там тоже кого попало не брали. А вот маски с ластами так относительно легко было достать. Не то чтобы на каждом углу, но бывало.

Кто читал, например, советскую книжку Анатолия Рыбакова «Приключения Кроша», помнит, что там как раз, увидев их в продаже, он на свою первую зарплату немедленно их покупает. После чего использует.

В романе, разумеется, подлые реакционеры, жадные капиталисты, бандиты и церковники хотят убить этого учёного, что им, в принципе, удаётся. И в итоге приходится человеку-амфибии валить подальше, к другу своего приёмного папы. То есть, как вы помните, там вообще была такая тема, что ничего хорошего в загнивающем капиталистическом мире быть не может. Все нормальные люди оттуда должны валить.

Вот обратите внимание на первую советскую экранизацию «Тома Сойера». Она кончается тем, что они вместе с негром Джимом уплывают на плоту. Не в светлое будущее — на север, подальше от рабовладельцев. Потому что север такой ещё относительно прогрессивный, а на юге ничего хорошего быть не может. Я уж не говорю о том, что по книжке он вообще должен был разбогатеть и найти клад. Было решено: это всё к чёрту.

Как и с первой экранизацией «Острова сокровищ». Там тоже всех этих докторов Ливси сделали борцами за свободу Ирландии, которым клад нужен для того, чтобы купаться в деньгах и швырять их в море на дело революции.

Про «Голову профессора Доуэля» тоже интересное было произведение, где девушка, нанявшаяся ассистенткой к учёному-биологу по фамилии Керн, во Франции, если я не путаю уже, обнаруживает, что у него голова живая. И он её предупреждает, чтобы ни в коем случае она не открывала вентиль на баллоне под головой. Голова ей всячески намекает мимикой, глазами на то, что именно это как раз и надо сделать. Потому что оказывается, что в баллоне сжатый воздух, чтобы он проходил через гортань, и голова могла говорить таким образом.

Голова и рассказывает, что этот Керн, мягко говоря, тот ещё жулик. Дальше там описываются ещё новые головы, пришивание голов к донорским телам. Отличная такая фантазия для будущего трансплантологии. Сейчас же руки и ноги всякие оживляют, хорошо работает. Правда, всё остальное не очень хорошо приживается, если не считать печень. Насчёт голов пока тоже как-то не складывается. Просто тогда опыты как раз на собаках производили, всякие Павловы, по пришиванию второй головы и тому подобного. Так сказать, вдохновлённая этим фантастика живописала подобное.

Был ещё интересный детский писатель Ян Ларри, Ян Леопольдович, врождённый рижанин. Он написал замечательную книжку, которая называлась «Приключения Карика и Вали», в 1937 году, по, так сказать, внушению Самуила Маршака. Про что эта книжка? Про то, что некий профессор Иван Гермогенович Енотов изобретает уменьшительную жидкость, а он профессор-энтомолог. Ему эта жидкость нужна для того, чтобы уменьшиться и исследовать микромир. Но он, разумеется, оставляет ценную жидкость абы где. В итоге припёршиеся к нему соседские дети, эти самые Карик и Валя, сдуру выпивают эту жидкость и делаются размером с тлю где-то. И их начинают искать даже с собакой и милицией. И собака приводит в квартиру к этому самому профессору, где обнаруживаются сандалии и трусы от этих самых детей. На этом моменте, я боюсь, профессор поехал бы в следственный изолятор, где его стали бы колоть на предмет зверского сжирания ребятишек.

Да уж.

Поскольку это всё-таки книжка, тем более написанная человеком, мягко говоря, оптимистично глядящим на окружающий мир, профессор соображает, что они выпили эту самую жидкость, и решает сам отправиться за ними. А как же он их найдёт, если из квартиры они явно пропали? Он её ещё обыскал с лупой. А он заметил, что там какая-то стрекоза большая лежала на столе, и потом она исчезла. И он подумал, что они, наверное, попробовали на эту стрекозу залезть, потому что он её изучал и не знал, что она очухается и улетит. Чтобы, так сказать, они попали под микроскоп, он их заметил. Действительно так и было. Но стрекоза оказалась недоусыплённой и улетела. А поскольку стрекозы — это насекомые околоводные, он отправился на ближайший же пруд. И там тоже, уменьшившись, сумел их найти.

В результате им приходится проделывать долгий путь к оставленному профессором шесту с красной тряпкой, которая видна из травы издалека, и у которого под ножкой стоит коробка с увеличивающим порошком, чтобы увеличиться обратно. Понятно, что по какому-то размеру стеблю идти тебе придётся очень долго. И действительно, им приходится повидать всякое: и пауков, и ос, и хищные растения типа росянки, и посмотреть на то, как муравьи, по сути, божью коровку их пожирают, поглядеть на нападение муравьёв-рабовладельцев на обычный муравейник, переночевать в домике личинки ручейника, из которого выгнать методом, известным всем рыбакам, спуститься с сосны, пользуясь паутиной в качестве альпинистских тросов. Короче, много всего интересного. Книжка отличная. Задачу прививать малолетним читателям энтомологические всякие сведения и интерес к биологии вообще выполняет на все деньги.

Тоже был экранизирован, но очень поздно, в 1987-м. И там были какие-то совершенно другие акценты: модная тогда экология, вот это всё. Почему так поздно? Потому что Ян Ларри следом за публикацией своей замечательной книжки отправился хорошенько посидеть. На 10 лет посадили. Потому что он догадался написать Сталину письмо, где говорил, что будет анонимно писать ему всю правду о происходящем в стране, и вы никогда не узнаете моего имени. Разумеется, имя было известно дня через два. И Ян Ларри отправился подумать о том, насколько он здорово смотрит на мир. Так что с дальнейшей фантастикой у него, увы, не задалось.

Потом, в любом случае, была война, и стало уже не до фантазии, уцелеть бы. Зато после войны как раз всё пошло. Мало того, что появляется прицел на то, что попадём в космос скоро, и работает, например, такой замечательный автор, как Александр Казанцев, автор «Планеты бурь», успешно экранизированной, и, между прочим, автор термина «инопланетяне».

Ага.

Да. Казанцев был, наверное, если не первым, то самым значимым советским уфологом. Во всяком случае, то, что Тунгусский метеорит может быть космическим кораблём, — это как раз его идея.

Интересно.

Да. Тут как раз Гагарин, сначала спутник, потом собаки, а потом Гагарин полетел, и стало понятно, что космос наш. И начинается у нас эпоха космической фантастики всевозможной.

Одним из титанов той поры считается, и заслуженно, Иван Ефремов со своей трилогией, начавшейся с «Туманности Андромеды», где описывается утопическое будущее, сильно повлиявшее на Стругацких, которых он во многом консультировал.

Про Стругацких мы один раз говорили уже в отдельном выпуске, но нельзя, разумеется, и в этом про них не поговорить. Они создали так называемый мир Полудня, где в будущем у всех построен коммунизм, все живут в едином обществе Земли под управлением Мирового Совета. Совет состоит, разумеется, из интеллигенции: учёных, врачей, всяких преподавателей и тому подобного. Потому что они были сами учёными и интеллигентами, поэтому так. Если бы они были дворниками, я боюсь…

Совет состоял бы из дворников.

Да. Все подвергаются идеальному воспитанию, потому что всех воспитывают в интернатах. И там служат Учителя, с большой буквы Учителя, которые все поголовно тоже герои Макаренко и тому подобное. Все они создают из них альтруистичных, трудолюбивых, в немалой степени неэгоистичных, немеркантильных, никаких преступников. Поэтому все оттуда выходят из интернатов как просто замечательные люди и поступают на профессиональную подготовку к Наставникам, тоже с большой буквы. Это уже такие профессиональные наставники, которые всех тоже обучают на учёных и вообще на всех, кого хотят.

Можно даже записаться в группу свободного поиска, и ты полетишь абы куда, всё что найдёшь — будешь докладывать на Землю. Не существует ни военных, ни правоохранителей в базовом варианте, потому что нет преступности. Есть, правда, госбезопасность, КОМКОН.

И человечество начинает внедряться в том числе на разные планеты, на которых в основном живут такие же люди, только на более низкой ступени развития. Или уже не живут: описываются планеты вымершие, но где явно была развитая цивилизация. И сначала просто там случайно наблюдают, а потом прям прогрессорствуют, стараясь там навести, так сказать, справедливые порядки.

Причём заметно, что сами Стругацкие постепенно от социалистов-утопистов переходили в стан социалистов-ревизионистов, а потом вообще бог знает куда. Так что по многим произведениям прослеживается их эволюция, хорошо заметная на трилогии про Максима Каммерера. Первым выступает «Обитаемый остров», где Максим терпит крушение на планете и сравнивает себя с потерпевшим на необитаемом острове. Потом замечает, что остров более чем обитаемый. Максим начинает ураганить.

Да, и начинает вести себя как просто полный идиот откровенный. Тут местами это сознательная позиция авторов. Они считают, что в мире Полудня все будут такие высокодуховные и деморализованные… То есть моральные, что им будет очень трудно понять менее развитых. Постепенно у авторов это докатилось до абсолютно социального расизма, между прочим. Достаточно почитать их переписку, где они сурово осуждают Солженицына. Знаешь, за что?

За что?

За «Матрёнин двор».

Да?

Потому что считают, что Солженицын, так сказать, заискивает перед быдлом. И как бы с кем нам быть? Не с солженицынской же Матрёной. Это видно как раз и в «Трудно быть богом», где вот это ощущение дона Руматы, на самом деле внедрённого в Арканарское королевство. И вот он прям: везде быдло, все гнусные, просто ни одного нормального человека нет, кроме Киры. И то, видимо, потому, что он в неё влюблён. А все остальные просто быдло, быдло.

Вот эта конструкция, которая, откровенно говоря, с точки зрения простейшего учебника истории для средней школы, очень смешная. Потому что нетрудно заметить, что под видом книжников, которых преследуют подлые серые штурмовики и чёрные все эти церковники, которых он вывозит из Арканара в менее мракобесные места, — это у них интеллигенция советская, которая вынуждена жить по соседству со всяким быдлом. То, что в реальности интеллигенция не может выглядеть в позднесредневековом сеттинге так, как она выглядит на кухне в коммунальной квартире… Если почитать про то, как писатели, поэты, художники, учёные в позднее Средневековье поступали, если к ним начинали приставать всякие нехорошие дяди, можно посмотреть, например, на то, как себя вёл великий Микеланджело Буонарроти, или не менее великий другой Микеланджело, Караваджо, живший несколько позже, или Бенвенуто Челлини, или Сервантес.

Что бы сделали, например, Франсиско де Кеведо, младший современник Сервантеса, поэт, тоже при дворе отметившийся, если бы к ним в трактире начали приставать какие-то непонятные штурмовики?

А что бы?

Дали бы им в рыло незамедлительно?

Нет, выпустили бы им кишки без проблем. То есть, например, у Микеланджело, который Буонарроти, небольшое кладбище. Микеланджело, который Караваджо, вообще работал в молодости на выбивании долгов у ростовщика.

Я это и имел в виду. Я так подозревал, что они там могут как минимум дать в рыло, как максимум — и кишки.

Кеведо тоже оставил целую кучу трупов за собой. Сервантес на войне потерял руку с турками. Я вас уверяю, ничего подобного тому, что там им казалось, не было бы. Кеведо бы не стал протирать сломанные очки и обиженно пыхтеть, что интеллигент, убьют хамы.

Да, сам бы побил всех.

Они бы сами всех убивали на месте без проблем.

А потом следующее произведение про этого Каммерера — про «Жука в муравейнике», где Каммерер, поняв, видимо, что прогрессор из него такой, лучше не надо, решил податься в новые карьерные возможности.

Да, и переводят его в госбезопасность, этот самый КОМКОН. И ему приходится идти по следу прогрессора беглого Льва Абалкина, который ведёт себя, мягко говоря, неадекватно. Причём выясняется, что у него с детства так, потому что он каким-то образом связан с цивилизацией странников. Странники — это единственная цивилизация, упомянутая в этой вселенной, которая превосходит человеков и сама, по-видимому, не прочь их попрогрессить. И при этом, кстати, я так понял, гуманоидной не является.

А какой является?

По-моему, непонятно.

Неизвестно, по-моему.

Да. Есть классические предтечи такие, которые… Причём они явно ещё действующие какие-то.

Да, только не вымершие.

И в итоге приходится этого самого буйного прогрессора в расход. При этом до конца непонятно: это просто случайность или он реально какой-то запрограммированный странниками, именно неизвестно что. И неизвестно, хорошо ли для нас это что-то будет или плохо. Может быть, что и ужасно даже. Так что решено валить безопасность.

Потом Борис Стругацкий про это говорил, что он хотел показать, что ни одна госбезопасность, какие бы идеалистические и благородные цели ни ставились, не может не скатиться к злу. Потом, я, правда, не знаю, сказал бы он то же самое, допустим, про ФБР или МИ-5. Что-то мне подсказывает, что нет. Но изнутри Советского Союза взгляд у него был такой.

Ну и кончается всё это тем, что Каммерер уже старый дед, но, разумеется, бодрый и могучий, потому что там постоянно описываются как бодрые деды товарищи, которым за сто лет, которые ведут чрезвычайно активный образ жизни. Потому что будущее. Это общее место советской фантастики и даже ближнего прицела: то, что все будут выше, быстрее, сильнее, умнее.

Сильные, дьявольски хитрые.

Да. Прямо скоро. Потому что считалось, что, во-первых, заметно, что в древности все были мелкие да кривые. И сейчас мы гораздо больше и быстрее растём, чем это было раньше. Во-вторых, сейчас же у нас научная система воспитания, медицина, образование, спорт. Короче, всё для вас, можете смело заниматься им и жить сто лет уже в XXI веке. Как вы можете заметить, поглядев на окружающих, да и на себя в зеркало, что-то тут советская фантастика напутала.

И он уже начальник самой этой госбезопасности, и опять не то странники там гадят.

Слушай, меня вот одно удивляет во всей этой истории: как он, накосячив столько раз, сделался начальником?

Да, его должны были отправить пасти гусей куда-то, а не назначать его начальником. Почему? Для чего? Во второй книге он тоже, честно говоря, там не сильно блистает, мягко говоря. Постоянно лезет с ценными мнениями. В общем, как-то, знаете…

Удивительно.

Да. В мире Полудня царит какая-то организационная немощность.

Кадровый голод. Острый.

Кадровый голод, видимо, да. Не знают уже, кого привлечь. Уже все, видимо, разошлись заниматься тем, что им интересно, и только вот приходится Максимов-Каммереров назначать. Отдуваться им приходится за всех. Он бы и рад, может быть, этим не заниматься, но никто уже не берётся. У них дураков нет. Они говорят: ну ты их, по крайней мере, если облажаешься, не будешь сильно переживать.

Это, в общем, да. Не впервые.

Предполагалось, кстати, что будет ещё книга, если бы Аркадий не помер, а Борис не расхотел писать, — книжка «Белые ферзи». Не самого Каммерера, но опять про Саракш. И там должна была описываться Островная империя. Она состоит из трёх кругов. Наружный, которым она, так сказать, встречает внешний мир. Всяких гнид, уродов, бандитов всех туда ссылают. Собственно, из них вербуются экипажи этих подлодок, которые приезжают, всех там из огнемётов сжигают и фотографируются на память. Средний круг — люди как люди, вроде как сейчас на Земле. А внутренний — там все самые лучшие, все там интеллигентные философы.

То есть, видите, опять этот социальный расизм. Причём я не очень понимаю, каким образом предполагается, что внутри круга все эти высокоморальные интеллигенты, а они ведь знают, что снаружи-то. Это, видимо, отражение позиции самих авторов, которые считали, что быдло неисправимо, его надо просто где-то там куда-то выселить подальше, чтобы оно не путалось под ногами у интеллигентов, не стояло в очередях за «Жигулями» и так далее. Но книгу в любом случае не написали.

Так что, в общем, у Стругацких к концу 70-х, началу 70-х начались неприятности. Потому что цензура внезапно расчухала, что они тут пишут. И, например, «Пикник на обочине» был экранизирован до того, как его издали, в виде художественного фильма «Сталкер» Тарковского в 1979-м, который, собственно, является квинтэссенцией вот этого вот Tarkovsky style, где все всё время что-то сидят, глядят, камера на них смотрит по пять минут, куда-то все идут, какие-то рожи корчат, которому, к сожалению, потом многие пытались подражать.

Такие вот знаковые получились авторы. Кстати, кино в Советском Союзе, научно-фантастическое, было далеко не только экранизациями. Были и самостоятельные стендалон-тайтлы у нас. Самый, я думаю, показательный пример — это художественный фильм 1973 года «Москва — Кассиопея».

Знакомое название.

Да, и его сиквел «Отроки во Вселенной». Про то, как нужно отправить на эту самую Кассиопею, откуда исходят сигналы инопланетной цивилизации, космический корабль. К сожалению, до гиперпрыжков через варп пока ещё Советский Союз не дошёл в этом изводе. Поэтому приходится посылать туда корабль, который будет лететь четверть века. И поэтому отправлять надо кого?

Роботов.

Нет, каких роботов? Надо отправлять пионеров.

Ага.

Ну да, пионеры как раз подрастут к этому времени. Пока они подрастут, дурь из них выйдет вся. Поэтому с ними всякие происходят события, в частности, потому что на корабль попадает один неучтённый пассажир. Из-за чего им удаётся развить превышающую скорость света. И в итоге оказывается, что они совершили прыжок, и четверть века уже прошла. Когда они долетают, оказывается, что сигналы инопланетной цивилизации — это сигнал о помощи. И дальше будет клиффхэнгер про то, как они там пафосно превозмогают на этих самых чужих звёздах.

Потом не надо забывать, что в Советском Союзе, как вот Ян Ларри писал, была развитая детская литература. Были всякие издательства, которые так и назывались — «Детская литература». Детгиз тоже был — Детское государственное издательство, что-то такое. Всякие прочие издательства тоже строчили. В итоге был целый ряд авторов, которые специализировались именно на детской и юношеской фантастике.

Самый знаменитый — это, разумеется, Кир Булычёв, покойный. Он в миру известен как Игорь Можейко. Знаешь, почему он Кир Булычёв?

Почему? Не знаю.

У него жена Кира.

А-а-а.

А Булычёв — это фамилия его деда по маме.

Интересно.

Ну вот. Он решил сделать себе такой псевдоним, чтобы звучало посолидней. Написал много чего, но самый известный цикл у него про кого?

Про кого?

Про Алису Селезнёву.

Да, я вот засомневался, думаю, про неё или нет.

Да, про Алису мы знаем. Про Алису Селезнёву он писал с 1965 года и вплоть до практически смерти. Повесть о том, как в 2060-х годах дочь профессора Селезнёва, местами списанного с самого, кстати, автора, переживает приключения на Земле, в космосе и бог знает где ещё. На других планетах разных, на воде, под водой.

То есть, например, в произведении «Миллион приключений» там что только с ней не делается. Сначала начинается с того, что она на Земле работает на какой-то юношеской биостанции, где они в том числе путешествуют во времени для изучения всяких древних существ. И притаскивают с собой случайно питекантропа какого-то, нарекая Гераклом.

Неучтённый питекантроп.

Да. И всякие странные вещи, типа того, что один из их товарищей решает, что добиться решения проблемы комаров летом надо, скрестив их с гусями, чтобы они улетали зимой на юг. И получается зверюга размером с гуся и с повадками комара, которую с трудом удаётся прибить.

Потом она находит какой-то древний корабль, упавший там ещё за тысячи лет до и потопивший один из античных военных флотов, исторических, кстати, вполне. Где обнаруживается лежащий в анабиозе какой-то древний космонавт, который пытается прикинуться ею, превратившись в Алису, и захватить власть. Потом отправляется на какую-то странную планету Пенелопа, которая оказывается разумной и даже умеет общаться, и целенаправленно манипулирует своей биосферой. Заканчивает всё путешествие на планете Брастак, где обитают такие котят-циклопов похожие тварюшки. И выясняется внезапно после посадки, что она захвачена пиратами. И надо что-то делать, потому что вся планета в заложниках.

Класс.

Самым знаковым произведением, конечно, стали «Сто лет тому вперёд», как и неизвестно в поздних редакциях. По которой был снят замечательный фильм «Гостья из будущего». Про то, как мальчик Коля, изначально не объясняется какой Коля, просто Коля, проникает в квартиру своего странного соседа, который оказывается резидентом из будущего. У него там будка вроде телефонной, которая на самом деле машина времени. И ему удаётся походить по Москве второй половины XXI века, где всё круто.

В качестве общественного транспорта используются, во-первых, телепорты, по старинке именуемые автобусами. А во-вторых, такие шары самоуправляемые, автоматические, прозрачные, в которые садишься, называется флип, и летаешь по всей Москве себе невозбранно.

Класс.

А денег не надо, потому что везде стоят вместо торговых автоматов штуки, где можно хоть обожраться бесплатно мороженого всякого, например.

Репликаторы из «Стартрека».

Да. Везде работает пищедоставка и пневмопочта. Почему-то Булычёв считал, что пневмопочта — это будущее, хотя все мы знаем, что в реальности она только во всяких банках и на почтовых станциях, во внутренней системе используется, чтобы всякие документы передавать по большому зданию быстро, автоматически. Все мы пользуемся имейлами.

И ему удаётся попасть на космодром, в космический зоопарк, где он видит, что эта самая Алиса, благодаря служебному положению своего отца, проводит работы с устройством для чтения мыслей — миелофоном. Каковое чрезвычайно редкое, потому что центром его являются кристаллы из какого-то астероида Власта, на котором их найдено буквально две дюжины. Я подозреваю, что в таких условиях не то что Алисе Селезнёвой, её папе бы пришлось в очереди стоять. Миелофон под роспись ему выдадут на пять минут. Но она, разумеется, его потеряла благодаря космическим пиратам. Каковых пиратов удаётся обокрасть, собственно, Коле, сперев этот самый миелофон. И, спасаясь от них, он бежит обратно к машине времени и в прошлое.

Соответственно, за ним и пираты, и Алиса. То, что вообще в будущем должны быть правоохранители, и бежать надо было бы к ним, ему не приходило в голову, потому что он боялся, что его не похвалят за то, что самовольно путешествует везде подряд и миелофоны тащит. Подрезает, я бы даже сказал.

В книжке его кореш Фима говорит ему, что тебя вообще, скорее всего, туда переправят и ликвидируют, чтобы уравновесить. И правильно говорит. Оказывается, что не переправят и не ликвидируют, но всё равно проблем вышло полно. Потому что Алиса попадает в прошлое и там попадает под троллейбус, по-моему, оказывается в больнице, где ей приходится изображать амнезию полнейшую, чтобы не объяснять, что прилетела из будущего, и не попасть в другую больницу.

Да, белые столбы.

Да, да, с мягкими стенами. Вот это всё. На Канатчикову дачу. И в итоге ей удаётся выписаться и временно подселиться к соседке по палате, которая внезапно оказывается одноклассницей этого Коли. А проблема в том, что они не знают, какого Коли, потому что Коля — имя распространённое, их там трое. Она про то, что Коля знает, только потому, что он вырезал на скамейке ножом своё имя и даже класс. Как дурак. И Коль там трое, пока им удаётся вычислить того, какого надо, пираты уже его сами умудряются умыкнуть, приходится его отнимать. В общем, в итоге Алиса отправится домой, а все, получив от неё краткое предсказание, что у них с ними будет дальше, клянутся об этом ещё молчать.

В современности экранизацию, которая всем люто понравилась, несмотря на то, что там неканона полно… Например, Алиса в книжке описана как рослая такая, атлетичная блондинка, которую принимают за более старшую, чем она есть. А в фильм взяли какую-то темноволосую, загадочную, мерцающую глазами девочку. Но тоже получилось очень симпатично. Сейчас на эту тему понаделали всяких мемов, где спрашивают: «А в будущем весело?» Алиса говорит: «Очень». Просто обречённость.

Был и более злобный мем, где переозвучка этой сцены, где они говорят: «Что с нами будет?» Она говорит всем, что с ним будет в 90-е. «Ты сопьёшься и подохнешь под забором. Ты уедешь в Израиль».

Ещё фильм прославился роботом Вертером, которого вообще-то в книжке не было, но который оказался просто блестящей находкой. Этого робота все запомнили просто как нечто. И даже родили полушуточную версию, что на самом деле в фильме постапокалиптическое будущее. Но из-за того, что денег у нас, как обычно, на съёмки нет, действительно местами с точки зрения выглядит как какой-то постапокалиптизм. И что Вертер — это один из последних боевых андроидов, прошедших атомные войны. Поэтому он пытается встрять, и пиратам приходится его уничтожить. Ну и Алиса такая буйная тоже, потому что там их всех готовят.

ПТСРщица.

Да. Получилось, короче, довольно забавно.

Ну и, разумеется, замечательный мультфильм «Тайна третьей планеты», который служит экранизацией другого произведения про поиски пропавших капитанов. Правда, в мультике капитанов сократили с трёх до двух, потому что третий по книге был умирающим в казематах от зверских пыток. Его с трудом откачали и решили: это к чёрту, детей пугать зверскими пытками не надо.

Для детей это не подходит.

Да. Цикл, кстати, славен тем, что постоянно сам себе противоречит. То есть, например, в этом самом произведении про капитанов находится шапка-невидимка, которой Алиса подло пользуется. В других произведениях она заявляет, что это ненаучно. В том же произведении им приходится встречаться с боевыми андроидами, на этот раз самыми буквальными. А в другом, где ей на каком-то острове удаётся найти старых, списанных бог знает когда ещё, боевых роботов, она сначала не думает, что они опасны, потому что говорит, что робот не может причинить вред человеку. В общем, какая-то тут путаница. То ли Алиса от ПТСР уже сама забывает, то ли мемуары её врут. Непонятно.

Из других детских фантастов советской поры обязательно надо упомянуть Виталия Губарева. Он много чего интересного написал. В частности, знаменитое произведение про путешествие в «Королевство кривых зеркал». Оно, правда, не фантастика, а скорее именно фэнтези. Написано, кстати, ещё при Сталине. Про то, как девочка Оля, мягко говоря, не подарочек, через зеркало попадает в Зазеркалье. И оказывается, что там какое-то лютое королевство, где всё построено на лжи, всех люто эксплуатируют, при этом рассказывают им просто в глаза враньё, полностью обратное реальности, как будто зеркально отражённое. И с ней там, собственно, её двойник из параллельного мира, девочка Яло, которая оказывается тоже, мягко говоря, не подарочком. И девочка Оля к концу понимает, что вот такой, как она, быть не надо. Поглядит со стороны. Но в итоге ей удаётся, опять же, произвести революцию, посвергать всех плохих и вернуться обратно.

К собственно научной фантастике относятся, например, «Путешествия на Утреннюю звезду» 1961 года. Понятно, что 1961 год, уже пошли звёзды, планеты, ракеты и вот это всё. Там про группу товарищей: трёх мальчишек и одну девчонку, которые к своему соседу по даче, бородатому профессору, упорно именующемуся волшебником, пролезают. Он им объясняет, что, оказывается, изобрёл мыслеплан, который позволяет им телепортироваться на планету, бог знает где, мгновенно, и посмотреть, что там.

Они, собственно, туда телепортируются, после чего выясняется, что там живут динозавры, которые их едва не сжирают, живут хищные растения, которые их едва не сжирают. У меня, знаете, было сразу такое ощущение, что профессора этого после возвращения отправят в шарашку куда-нибудь за преступную халатность. Зачем надо было тащить школоту бог знает куда. Знал же, что там будет вот так вот.

И в довесок, чего не знал, там ещё и встречаются разумные жизни в виде, опять же, людей с другой планеты, как было у нас принято описывать. Потому что везде эволюционировать должно, как у нас, по базовой теории. Там оказывается, что в системе есть две цивилизации: одна коммунистическая, другая капиталистическая. И вот они борются за то, кто будет жить на этой третьей планете. Потому что у коммунистических своя планета погибает, а капиталистическим просто от жадности хочется её захавать. И им удаётся посмотреть на всякие достижения этих самых инопланетных коммунистов. Они, например, тоже живут чудовищно долго, при этом остаются очень молодыми. Оказывается, например, что молодая девица-врач экспедиции, которую к ним приставили, на самом деле старше, чем этот седобородый дед профессор. И ей удаётся за ночь выучить русский язык.

С акцентом.

У деда там этого был с собой, опять же, чудо-переводящий ящик. Она с ним позанималась за ночь, и типа всё.

Классно. Учила русский язык.

Да.

И, конечно же, товарищ Крапивин. Крапивин вообще был славен самыми разными произведениями. Я помню, как в детстве на меня произвела очень большое впечатление его книга «Трое с площади Карронад» про Севастополь. Я после этого приобрёл стойкое желание побывать в Севастополе и, что характерно, его исполнил. К сожалению, он почти пять лет назад умер. Писал он много чего. Его интересовали всякие темы про корабли, моря и тому подобное, из-за чего я, например, с персонажами этих самых «Троих с площади Карронад» с самого начала не соглашался. Но это не помешало мне раз, наверное, десять перечитать книгу просто из-за языка, которым он писал. Вот такое тоже бывает.

И в том числе у него было, например, произведение «Дети синего фламинго», где пионер попадает в некий… Я так и не понял, то ли это какой-то параллельный мир, то ли это некий таинственный, скрытый силовыми полями какой-то остров. Ему некий незнакомец набрехал, что он предсказанный герой, который должен победить чудовище — ящера, угнетающего там всех. Но оказывается, что это просто подстава, потому что ящер выглядит как огромный боевой осьминогоподобный, по-моему, робот. И бороться с ним таким образом, как предлагается, абсолютно нереально. Это нарочно подставляют таким образом, чтобы все эти пророчества того.

Объясняется в итоге, что ящер был боевым роботом, которого создал друг ныне правящего диктатора для защиты острова. А, как известно, всё пошло не так. Его, в общем, применяют для того, чтобы всех терроризировать. И в итоге этого самого робота уничтожают, но, сюрприз, общество никогда не меняется. Потому что все уже так привыкли как-то. Есть робот, нет робота — какая разница.

Класс.

Связано это с тем, что у Крапивина сквозная тема — борьба детей против тупорылых взрослых.

Действительно.

Согласитесь, такая вообще-то проблема есть. Крапивин органически ненавидел всяких Марь Иванн. Типичный отрицательный персонаж у него в книгах — это всякие училки держимордые, которые сами ничего не знают и вместо этого помыкают детьми, потому что в жизни они, в общем-то, лузеры. Конечно, у него там очень много всяких странных, с моей точки зрения, мыслей, чрезмерное правдолюбие и правдоискательство, какие-то абсолютно идеалистические тематики. Но это всё связано не с его фантастической в основном темой, так что оставим это пока что в покое.

Примерно так всё и дошло до печального конца в советском… А, стоп, про Бабырь-то забыли. С переводом Зинаиды Бабырь, когда она «Властелина колец» в 1966-м представила в виде «Повести о кольце». Пришлось всё сильно переврать, перепереть. То есть, скажем, этого самого Арагорна она назвала Странником. Фродо — он просто Фродо, без фамилий. Видимо, решили не заморачиваться переводом.

Да. Это как Шер. Просто Шер.

Там всякие, в общем, странные тоже идеи, превращающие всё это в научную фантастику, чтобы протянуть под радарами. Там очень много всего пришлось вырезать и выкинуть. И, короче, сейчас это считается в лучшем случае пересказом. Но приходилось вот так выворачиваться.

А потом настали 90-е и нулевые, и стало понятно, что фантастика в том виде, в каком она была в Советском Союзе, всё своё отжила. Фантастику постсоветскую вы, я думаю, хорошо знаете без нас. Это постоянные межавторские циклы, так называемые «с.т.а.л.к.е.р.ы». Это как типа «Сталкер», да, с точками, чтобы не было претензий по авторским правам. В шутку такое называется «сточкер», которые представляли собой всякое разное. Например, я читал книжку, которая была плагиатом, по крайней мере в том, что касается завязки, старого вестерна «Золото Маккенны».

Потом пришла пора Гарри Поттера, и стало понятно, что юношеская фантастика вообще никому не нужна в том виде, в каком она была в Советском Союзе. Эту нишу некоторое время занимали так называемые детские детективы, помнишь?

Да, были такие.

В нашем детстве было не пройти не проехать от бесконечных, тоже во многом межавторских уже, там пишущихся бог знает кем. И потом, разумеется, пришла к нулевым годам пора попаданцев, Сталина-попаданцев, и все стали обязательно попадать, и вся отечественная фантастика пошла в такую струю. Потом начались подражания «Ведьмаку» и прочим, и для фантастики вообще места осталось маловато.

Было несколько вариаций на тему постапокалипсиса, этих самых циклов. Одни по «Сталкеру», другие по очень похожему. Я помню, что «Мир фантастики» ещё в своём старом изводе тоже их пропагандировал в одном из номеров очень активно. Жить надо было как-то. «Метро 2033» и прочие от него спин-оффы, строившиеся на непонимании авторами того, как устроены тоннели метро в реальности.

Так что получается вот так, что, увы, стоим мы на плечах гигантов советского времени. Хотя много чего сейчас уже, конечно, видится как наивное, но это была эпоха героев. По сравнению с тем, на что похожи писатели-фантасты сейчас, которые бегают по межавторским циклам, лишь бы чего-нибудь куда-нибудь впихнуть, пристроить. К сожалению, так вот поменялась жизнь. Это не с одной фантастикой так.

Вот, например, ты можешь сейчас поверить, что в Советском Союзе в 60-е годы поэты собирали стадионы?

Звучит, конечно, неправдоподобно от слова совсем.

Ну вот, тогда было. Сейчас всё это просто никому не нужно. Когда-то давно во всякие издания приходило стихов столько, что приходилось их там считать десятками килограммов уже, а не по счёту даже брать. Сейчас всё это никому не надо. Вот так бывает, меняется искусство, увы.

И на этой грустноватой ноте будем заканчивать.