В этом выпуске мы вспоминаем эпоху хиппи - битников и хепстеров, Лето Любви и Вудсток, ЛСД и Марью Ивановну, Jefferson Airplane и Rolling Stones.

В после-шоу Аур пытается получить посылку, а Домнин решаем проблемы с шинами. Далее обсуждаем, как Серые Рыцари должны удерживать Императора на Золотом Троне, вмешательство Повелителей Ночи в работу Games Workshop, и полезность генеративных моделей для хобби-проектов.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 615-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные и бессменные ведущие Домнин…

И Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем абстрактных и международных мы переходим к темам чуть более мирным, и я бы даже сказал местами пацифистским. О чём же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о такой знаковой когда-то и до сих пор не до конца вымершей субкультуре, как хиппи.

Опа! Ну, вы знаете: make love, not war, drop out, man, всякие там борьбы против the machine, the system, the man, man. Возможные приезжания в Сан-Франциско на фольксвагеновском микроавтобусе, употребление разного, бренчание под гитару, ношение и оплетение фенечек. Много чего. У нас это всё в России даже кое в каком виде действовало, но, как обычно…

С национальным колоритом, видимо.

Да. Плюс у нас были некоторые близкие идейные течения.

С чего же, Домнин, начнём про хиппи?

А, собственно, со слова. Потому что что вообще за хиппи такое? Какое-нибудь перековерканное слово happy?

Близкое, правда, не к happy, а к hip. А вот помните, лет 10 назад были в моде хипстеры?

Были такие. Пол-Москвы отрастило какие-то непонятные волосы, запирало их в клубки на голове, стало ходить в скинни-джинсах, пить кофе в Старбаксе, который сейчас не Старбакс уже, и работать в коворкингах, жить в коливингах — вот это всё. И молодёжь даже путала хипстеров и хиппи.

Проблема в том, что, если почитать, вы можете выяснить, что связь между ними вообще-то присутствует. Самая что ни на есть прямая.

И она как?

Хипстеры изначальные появились в сороковые годы, и, как обычно, во всём были виноваты негры.

О как?

Да. Потому что hip, или изначально всё-таки hep, оно как-то, видимо, из-за того, что в английском и сейчас произносится как, собственно, hip, переползло. Изначально это было просто такое негритянское течение со своим сленгом. И hep обозначало что-то крутое, хорошее, то есть антоним слову square. Square — это, значит, наоборот, не крутое, это значит лох.

Понятно.

Это была субкультура, которая наряжалась в zoot suit, то есть преувеличенные шикарные костюмы сороковых годов, которые даже для меня слишком, хоть я и люблю моду тех лет. То есть с привычными плечами, привычными широкими брюками, с привычно широкими полями шляп. Такие вот, как в одной серии «Тома и Джерри», по-моему, так и называется, где Том, чтобы понравиться кисе, сделал себе из какой-то то ли занавески, то ли ещё чего-то такой вот zoot suit, и стало круто.

У них был, соответственно, свой сленг. Вы его могли слышать в художественном фильме «Аэроплан» Цукеров-Абрахамса, где на борт садятся два негра и говорят на сленге, и там постоянно появляются субтитры, что они говорят. И какая-то бабка, которая тоже понимает jive, переводит для доктора на борту, чего они там говорят, больные. Это такой вот характерный сленг. Например, знаешь, что такое to puff the pot?

Потреблять наркотики, я так подозреваю.

Значит, взорвать косяк. В общем, pot до сих пор в американском сленге означает марихуану.

Да.

Или, например, слово reefer, которое до сих пор используется тоже. Это тоже марихуана. В общем, вы понимаете, там полсленга на самом деле про курение анаши.

Кошмар.

Да. И в целом оно построено на всяких таких рифмующихся, ритмичных фразах, типа вот знаменитого примера… Вот как-то так.

Тут, что интересно, прослеживается параллель с другим тоже субкультурным явлением, которое началось с негритянских субкультур околомузыкальных. Если вот эти первые хипстеры были вокруг бибопа — для тех, кто совсем не в теме, это джаз такой, на данный момент практически мейнстримовый, а на тот момент был прям лютый рок-н-ролл в смысле новизны, — то, что интересно, например, скинхеды изначальные были про прослушивание ска, панка и регги. И все эти кожаные шмотки и сапоги были про это. То есть изначально никакого отношения к расистам или boneheads, как их сейчас называют, там не было. Дело просто в том, что скинхедовская субкультура тоже вышла из негритянской, из так называемых rude boys.

Ямайская субкультура, поскольку Ямайка — бывшая британская колония, многие понаехали и затащили это, которая про тоже наряжание в кожу и слушание всякого гангста-регги и ска. То есть не про мир, дружбу, регги, а такого более сурового. Потому что само слово rude boy означает гопник, то есть аналог слова yardie в Британии, которое означает ямайских гопников и наркоторговцев. Или, как говорят на Ямайке сейчас, просто badman.

Да.

И как-то оно вот в скинов потом среди белых переквалифицировалось. Так же вот вышло немножко и с первыми хипстерами. С другой стороны, вон и хипстеры, которые были в десятые, тоже очень как-то странно выглядели.

Другой источник вдохновения — это битники.

Давай напомним, кто это.

Битники — это было такое интеллигентское течение середины XX века, после Второй мировой и в шестидесятые, которые проповедовали антиматериалистический и антиконсюмеристский взгляд на мир. Наряжались все в чёрное да мрачное, все носили тёмные очки, всякие чёрные или чёрно-белые полосатые шмотки, сандалики. Называли себя контркультурой, потому что они считали, что они принадлежат к beat generation, то есть побитому поколению. А из-за того, что тогда как раз в силу интереса к Советскому Союзу, который то Гитлера побивал, то спутник какой-то запустил, суффикс «-ник» стал довольно распространённым. И, собственно, вот эти битники стали во многом таким идейным субстратом, на котором возросли хиппи.

Причём иногда практически буквально, если брать, допустим, Кена Кизи. Это который «Пролетая над гнездом кукушки» написал. Потому что он их взращивал совершенно буквально, физически.

Так вот, предполагается, что началось всё это на западном побережье с начала шестидесятых, когда сложились для этого условия. Во-первых, развилась рок-музыка, которая начала всевозможные эксперименты. Например, то, с чего начинал тот же Элвис, вообще было скорее таким кантри, местным фолком американским. Сейчас молодёжь в России угорела по Кадышевой, по отечественному фолку, а тогда угорали по тамошнему. Потом он стал экспериментировать и перешёл уже скорее в полный рок. Тогда это всё было новое и свежее. Публика искала экспериментов, думала, что бы ещё в этот рок такое включить.

Потом прошла вот эта волна беби-бума пятидесятых годов, когда, значит, в окнах светило солнце, белые заборчики такие стояли и зелёные изгороди. Там вся такая тогдашняя пропаганда, где едут в своём автомобиле мордастый папа в сером костюме и шляпе, с ним мама с причёской, дочка лет двенадцати и сынишка лет десяти. Там надпись: There is no way like American way, которая должна была внушать им правильные ценности, а не коммунизм там всякий и прочее.

Какой-нибудь, да.

Да. И вообще даже лучше, чтобы было две машины — и для него, и для неё. Всё такое красивое, и все тётки такие в длинных платьицах, с длинными волосами до плеч, которые пекут пирожки. Это многими воспринималось как очередное лицемерие и тупая пропаганда. Потому что, они говорили, подождите, только недавно, во время войны, пропаганда совершенно другая рисовала всяких этих самых Rosie the Riveter, которая там, значит, женщина сильная, все эти We can do it, и клепает всякие авианосцы не хуже мужиков, которые ушли на фронт. А тут мужики с фронта пришли, и надо их куда-то девать. Рабочие места-то надо освобождать, поэтому резко всех было решено обратно в стойло. На кухню, то бишь. И все стали всех вместо этого дудить образами, где там мужик приходит такой в костюме, в шляпе, его встречает жена в платьице, в фартучке в горошек, с детишками такая.

Многие считали, что это всё как-то не совсем честно, и вообще кто сказал, что нам это надо. Тем более что тут начинают громыхать новые войны. Во Вьетнам тут какой-то вписались непонятный. Не всё, слава богу, с Советским Союзом, который, говорят, грозит того, атомный удар нанести, или мы ему грозим, и не разберёшь абсолютно ничего. Призыв, кстати, в армию всё ещё сохраняется. И, значит, всё это как-то странно.

Потом многие из тех, кто, собственно, родился в саму войну и после её конца, начали подрастать и переживать подростковый бунт. Если до этого, в предыдущую эпоху, бунтовать было особо не с руки, потому что то война, то жрать нечего, то опять война — в первой половине XX века, знаете, особо не забалуешь. А тут, наоборот, условия жирные такие, да? Когда после беби-бума, доступного кредита, всякого такого, рок-н-роллы, опять же, изо всех мест, можно купить себе машину или моцик и гонять, как вариант. Поэтому многие пошли во всякие greasers и прочее, но в greasers шли такие вот более агрессивные гопники, а те, которые были более миролюбивые, интеллигентные, искали какую-то свою темку.

И вот как раз одна из таких шаечек, в составе с писателем этим Кеном Кизи и вокруг него кучковавшейся шоблой, которая себя называла Merry Pranksters, то есть что-то типа «весёлые проказники», как я понял, у нас обычно так переводят, пытались жить все вместе изначально где-то там на селе, на Орегонщине. А тут, когда выстрелил наконец «Пролетая над гнездом кукушки» — изначально никто ничего не хотел публиковать, как это всегда с хорошими книгами бывает, — Кизи смог переехать в Сан-Франциско и там завести целую виллу, на которую он поселил всех этих своих товарищей.

И там они с ним сидели, вели душевные беседы, курили анашу, употребляли попавшие им в руки после Второй мировой амфетамин.

Ух ты.

Да. Потому что, напоминаю, амфетамин и метамфетамин использовались во время войны достаточно широко противоположными сторонами.

Как боевой стимулятор.

Да, совершенно верно. То есть они были изобретены, по-моему, под конец XIX века, но на них серьёзное внимание обратили именно во время войны. Амфетамин использовали, в частности, всякие дальнобои, а в войну он пошёл у американцев и британцев для лётчиков и не только. А японцы, соответственно, использовали вместе с немцами метамфетамин.

А в чём разница?

Метамфетамин бьёт гораздо жёстче. Очень плохие зубы, как от цинги. И свежо открытый в 1938 году, известный как психоделик только с 1942 года, ЛСД — диэтиламид d-лизергиновой кислоты. Его предполагалось, в том числе при участии скандально известного профессора Тимоти Лири, который тоже изрядно поучаствовал в хиппи-движении, использовать для лечения депрессии и зависимости от всяких наркотиков.

Класс.

Довольно быстро было установлено, что ЛСД невозможно передознуться насмерть. И оно не токсично в смысле вреда для печени и прочих почек. Соответственно, физическая зависимость, как от героина, когда у вас просто меняется обмен веществ необратимо, тоже не происходит. Происходит, правда, необратимое изменение мозга в смысле его биохимии. В частности, как минимум появляется слабая остаточная синестезия, когда его принимаешь. Синестезия сильная, то есть тебе кажется, что звуки имеют запах, вкус и цвет, и прочие странные идеи приходят. Вот это немножко остаётся и потом. И должно, по идее, усугубляться.

Факт в том, что, ещё раз, я говорю это к чему: к тому, что, хотя передознуться в героиновом смысле ЛСД нельзя, во-первых, всегда есть риск капитально сойти с ума и навечно остаться дураком. Во-вторых, у наркотиков такая проблема, что я, допустим, пью пиво.

О!

Да. И при всех его недостатках я имею представление о том, что сварено лицензированной пивоварней, там какой-никакой есть надзор за этим, и что это вообще именно пиво. А не, допустим, портвейн сварили. Или мочу налили какую-нибудь. С наркотиками такая проблема, что их делают вовсе не на сертифицированных фабриках. Чёрт знает кто с Пинкманом в микроавтобусе где-то, и что они там вам положили — это вопрос очень интересный. С каждой таблеткой никто не будет бегать в лабораторию, так что риск сдохнуть, выпрыгнуть в окно или капитально сойти с ума есть абсолютно всегда.

Да.

Так вот. Факт тот, что они там употребляли и употребляли. И доупотреблялись. И под этим делом пытались всячески расширять своё сознание, общаться с музыкантами, потому что под всеми этими стимулирующими веществами очень здорово петь, плясать, песни сочинять и так далее. Почему, например, кокаин постоянно всевозможные артисты театра и сцены используют? Для этого. Под крэком, например, творить не получится, он отупляющий такой.

И вокруг них сформировалась такая сцена, что называется, которая предполагала играть музыку, устраивать всякие фолк-концерты, песни и пляски. А раз уж тут все всё равно всё употребляют, у нас фолк… Фолк-то в Америке должен быть какой? Неправильно. Не то что индейцев заставили обамериканиться. Наоборот, это американцам надо было стать как индейцы.

И поэтому в начале шестидесятых проказники Кизи и всякие их товарищи в окрестностях вот этих западных штатов, где много индейских резерваций, стали в том числе употреблять пейот. Пейот — это кактус такой, который содержит мескалин. И он использовался издавна американскими индейцами ещё до испанского завоевания. Вокруг этого самого пейота и мескалина, выделенного из него, небезызвестный Кастанеда понаписал всякой херни.

Мескалин употребляется в том числе и в чистом виде, потому что его можно синтезировать без всяких кактусов, вызывая галлюцинации и в целом обострение чувств. При высоких дозах — потерю чувства времени, как, кстати, и ЛСД тоже. В отличие от ЛСД, способ сделать сумасшедшим из него очень хороший. Почему? Бьёт по центральной нервной системе. Он её просто выжигает.

И они в итоге вокруг Невады стали тусоваться, открыли там так называемый салун «Красный пёс», где пили, плясали и употребляли всякое. Обратите внимание, что примерно в ту же сторону поехали потом эти самые…

Которые «Страх и ненависть в Лас-Вегасе»-то? Хантер Томпсон-то?

Гонзо-журналист, у которого была полная сумка кокаина, сколько-то там того-то и так далее.

Кошмар.

Вся эта пляшущая психоэнергическая тусовка как раз вокруг Невады-то тусовалась, в том числе и в Вегасе. Но Вегас для вот этих наших товарищей первым ощущением был всё слишком уже мейнстримный и слишком материалистичный. Там же все пляшут, поют не ради расширения сознания, а ради просаживания последних денег в казино. И на проституток. А им хотелось ещё другого, высокодуховного.

И, соответственно, в 1965 году сформировался своеобразный пул талантов, которые потом, в общем-то, на всех хиппи-мероприятиях знаковых выступали. Jefferson Airplane — которые Don’t You Want Somebody to Love, вот эти вот. Grateful Dead, Charlatans, с которых, кстати, многие элементы раннего стиля хиппи начинались. Потому что они популяризовали ношение специфических джинсов, таких сельского типа, не городских тогдашних, ношение всяких околоиндейских фигнюшек и вообще такой стиль — в стиле немного обамериканившегося индейца на Диком Западе. В сапогах кожаных, в таких вот джинсах с небольшим клёшем, чтобы сапогам не мешались, рубашки-ковбойки, жилетки, шляпы такие с висящими всякими зубами, бусинами и прочими бирюльками. Это во многом от Charlatans пошло и дальше к хиппанам. Оставалось только добавить патлы и цветастость — и, в общем-то, всё, готово. Ношение всяких жилеток и джинсов, в общем-то, с Charlatans и началось.

Я правильно понимаю, что вся вот эта история как-то неразрывно связана сперва с наркотиками в первую очередь?

Ну, она связана с музыкой и наркотиками. Музыкой, которая творилась и пилась в основном под наркотиками. Это эпоха психодел-рока. Понимаете, сейчас нам смешно читать всякие писульки, что, о, магия, рок-музыка совращает нашу молодёжь. Но ещё в восьмидесятые годы кондовая советская пропаганда сочиняла всякое такое. Я даже помню, видел статью в какой-то газетке старой о «Алисе» с косой чёлкой, где приписывалось, что Кинчев какой-то фашист или ещё там чего-то.

Это, конечно, всё ерунда, но факт тот, что в шестидесятые годы действительно значительная часть этого рока была не то что… Вот сейчас у нас рок ассоциируется либо с альтернативой всякой, мелкими полунекоммерческими или совсем некоммерческими группами, которые играют по кабакам, либо то, что называется стадионный рок, то есть когда приезжают Rolling Stones — в те годы как раз зажигавшие совсем не то, а скорее ближе к хиппи, — и сейчас на стадионах для дедов-пузанов поют ностальгические песни. А тогда это же всё было свежо и всерьёз. И всё это плясалось, пелось, употреблялось будь здоров.

Кстати, удивительно, Мик Джаггер сколько употреблял, до сих пор живой и здоровый относительно. Здоровье хорошее у человека было.

А вот Оззи Осборн, он…

Это целебные летучие мыши его поддерживали, я думаю, столько лет.

Не исключено, да. Видимо, их приносил в жертву.

Ладно, вспомнили стариков, давайте к делу. Таким образом им стало постепенно становиться там тесновато. Они перебрались обратно в Сан-Франциско, где стали в середине шестидесятых устраивать всякие фестивали для тех, кто хотел чего-нибудь подобного среди обитателей западного побережья. И это всё довольно быстро прославилось, народ стал стекаться со всей страны. К делу припутались, почуявшие интересную тему, студни из San Francisco State College, которые стали привносить это в студенческие общаги. И когда вообще им стало тесно, стали делать коммуны, которые снимали там в окрестностях Сан-Франциско, чтобы там всем жить, петь песни, бухать, курить анашу. В общем, что там студентам надо-то, по сути. Мы там все были.

Тогда это крутилось вокруг района Хейт-Эшбери. Там они и жили, и пели, и плясали, и в том числе всякие интересные идеи, которые уже были на стыке музыки и социополитической деятельности. Например, именно там, в Хейт-Эшбери, в 1966–1968 действовала такая группа, как Диггеры.

Диггеры?

Да, диггерами они себя называли в честь тех диггеров, которые были в английскую революцию в XVII веке, когда королю голову отрубили. Которые доказывали, что частная собственность на землю — это грех, и, соответственно, считали, что имеют право идти на общественные земли и там копать огороды всякие и сеять. Собственно, почему их диггерами и называли. То есть это не те диггеры, которые шарятся по канализациям, ищут там крокодилов, черепашек-ниндзя и прочее. И не тот Диггер, который под мелодию попкорна копает всякие драгоценности и убегает от ноббинов и хоббинов. Нет, имелась в виду именно радикальная такая левая коммуналистская группа.

Вот в честь этой радикальной левой коммуналистической группы назвалась другая левая коммуналистическая группа.

Понятно.

Которая вообще началась как так называемый уличный театр, который как раз тогда начал распространяться на Западе. То есть когда на улице устраивали всякие представления и прочее. То, что сейчас, в общем, вышло в всевозможные косплей-фесты и ренессансные ярмарки, где все наряжаются и ходят по будкам, покупают фентифлюшки, слушают музыку и так далее. Мы летом, год назад, устраивали нечто подобное в Археологии.

Так вот, эти самые Диггеры пытались всякие устраивать там мероприятия, типа проповедования отказа от капиталистической экономики, раздавали там еду, деньги и прочее, устраивали там всякие коммунальные какие-то обеды, мероприятия. У них было в том числе мероприятие «Смерть денег», где они несли гроб с фальшивыми денежными бумажками по улице, пели песни, призывали всех отказываться от участия в рыночной экономике. И проводили всякие раздачи одежды. Проповедовали экономику дара. То, что как раз с той поры пошло.

У них была какая-то бесплатная медицинская клиника. Они набрали выпускников мединститута Сан-Франциско. И всё это было, кстати, очень кстати, потому что в Хейт-Эшбери понаехало огромное количество молодёжи, чтобы пить, плясать, употреблять и всё такое. Им всем хотелось жрать, пить чего-то, и где-то надо было жить. Так что Диггеры в том числе устраивали для них crash pads. Ну то есть вписки. Pad — это как бы площадка или место, а crash — это как бы завалиться поспать. Бесплатные вписки.

При этом, что забавно, когда стали разбирать, кто там, собственно, всё делал, оказалось, что там всю работу выполняли девки. Готовили ту самую еду, собирали и раздавали вещи, деньги зарабатывали, кстати, тоже. А мужики только лежали на диване, курили и такие: о, у меня идея, нам надо то-то и то-то, вперёд. В общем…

А девицы бежали исполнять.

Ну и дура я была все годы. Я почитал воспоминания участниц — полный ужас.

Короче, всё это стало приобретать какую-то политическую окраску. Видите, тут какой-то отказ от рыночной экономики. Может, вам и капитализм не нравится, и демократия тоже.

Да.

Всё это привело в том числе к тому, что в 1966-м Калифорния объявила, что ЛСД — это наркотик, и всё, хватит. Хватит с нас такого. Это было признано, потому что власти заметили, что понаехали огромные толпы каких-то бомжей, которые пляшут, поются, дуют траву целебную целыми днями. И непонятно, куда их девать теперь. Так что в разных районах стали вводиться по требованию местных жителей и владельцев всяких магазинов, ресторанов, которым всё это было в убыток, потому что у тебя какие-то волосаны попрошайничают под окнами постоянно, стали вводить комендантский час, проводить патрули, всех хватать, спрашивать, вы чего тут. Вводить запреты на попрошайничество и вообще пребывание без определённой цели.

В американском праве есть понятие loitering. Если написано no loitering, это означает, что ты не можешь просто прийти туда, стоять и смотреть. Для нас в России это очень странно, потому что у нас правило такое: если это не территория какого-то предприятия или частного жилья, все вольны хоть целыми днями стоять и смотреть. И сделать с ними ничего нельзя, если они не занимаются попрошайничеством, незаконной торговлей и так далее. У американцев сурово в этом смысле.

И даже произошли первые столкновения с полицией в 1966 году в Сан-Франциско, когда там всех стали хватать, вязать в наручники и так далее.

В 1967 году состоялось другое знаковое событие — Лето любви. То есть в Сан-Франциско собралось больше 100 тысяч человек вместе со всякими интересными и известными личностями, которые стали проводить в Сан-Франциско всякие шествия, парады, пляски и песни. Например, против идущей войны во Вьетнаме. И скандировали там всякие антивоенные лозунги, протестовали против призыва, доказывали, что президент Джонсон — военный преступник, который пришёл после убийства Кеннеди, бывший вице-президент. Он был одним из закопёрщиков Вьетнамской войны. Скандировали: LBJ, LBJ, how many kids have you killed today?

А он что?

Он был очень недоволен. Тут, понимаешь, произошёл техничный такой сдвиг внимания. Вместо Линдона Джонсона главным негодяем эпохи стал считаться Никсон, который в сущности ничего особенного не сделал. Ну ладно, пошпионил за конкурентами. Ну и что? Вон демократы целые фальшивые заговоры русские придумали, и ничего им за это. А Никсона прям до сих пор оплёвывают. Это была, на самом деле, считается, попытка сдвинуть фокус внимания от Линдона Джонсона и, в частности, от его роли в убийстве Кеннеди.

Да. Ладно, мы сейчас не про это. Годы идут, а ничего не меняется, Домнин.

Абсолютно ни хрена.

На мероприятиях Лета любви выступали всё те же Jefferson Airplane и Grateful Dead. Фигурировала в том числе Дженис Джоплин, небезызвестная потом. Например, появилась как раз тогда в продаже новая пластинка Битлз. Они как раз закончили концертные туры. Незадолго до этого они были в Америке и там ляпнули, что Битлз популярнее, чем Иисус.

Это они выбрали не ту страну.

Да, нельзя так в Америке говорить.

На юге, да.

Вообще-то, сказали, мы тут таких не любим. И некоторое время даже не крутили их песни, а на мероприятиях всякие диджеи даже разбивали их пластинки, швыряли в огонь и так далее. Но факт в том, что они-то после всей этой концертной шелухи занялись записью альбома и выпустили «Клуб одиноких сердец сержанта Пеппера».

Кстати, раз сейчас вспомнил про Битлов: как раз считается, что Битлы были одними из тех, кто затащил в мозги американской молодёжи идею того, что можно не стричься и ходить патлатыми волосанами, как это называлось в нашей юности. То есть когда они приезжали в турне, там какие-то гадящие шутили, что у них был перегруз 40 килограммов из-за их волос.

Класс.

Да. Соответственно, на Лете любви появилась в том числе такая составляющая хиппи-движения, как множество всевозможных товарищей, заинтересовавшихся до этого ещё и нехристианскими религиями и начавшими их там проповедовать. Что, как я уже сказал, — видите, какая была реакция на Битлов, — для США той поры было, ну, я не знаю, как если бы кто-то в Советском Союзе в тридцатые годы стал буддизм проповедовать. То есть очень странно это было и очень даже свежо. Оказывается, карма, надо не насилие всякое. Вообще нужно заниматься любовью, а не войной. Вот эти мысли начали проникать.

В том числе появилось название для них — дети цветов, потому что они все угорели из-за как раз этого индуистского влияния по цветам. Они же там любят гирлянды из цветов на шеи надевать. Все тоже стали в Сан-Франциско себе надевать гирлянды и венки, говорить «намасте» и так далее.

Откуда вот это-то всё взялось, интересно? Это как вообще?

Шестидесятые годы, я же сказал. Тогда из-за антиколониального движения Индия освободилась.

И попёрло в народные мозги?

Да. Потом, опять же, произошла нормализация иммигрантов из Азии в том числе. Разочарование в доминирующей культуре, контркультурное желание искать чего-то совершенно другого.

А откуда вот в перестроечном Советском Союзе попёрла вся эта дурь? У нас родственничек как раз, который через дорогу-то живёт, тогда тоже ударился в какое-то непонятное. Сидел, медитировал.

Было такое. Йога тоже, кстати, практиковалась в Лето любви массово. Те, кто успел чему-то поучиться у каких-то инструкторов, всех остальных массово обучали. Все там стояли, поднимали руки-ноги, наклонялись, вдыхали-выдыхали массово, что тоже было очень свежо. Всякие мирные жители в Сан-Франциско говорили: сходили бы на исповедь, бесноватые.

У нас такая же была реакция. Я помню, что читал в девяностые годы книжку «Начала православия», которой меня пытались обратить в свою веру в нашей семье. Но я чего-то обращаться только совершенно отпал, потому что там в том числе доказывалось, что тем, кто начинает заниматься йогой, ничего не говорят про астральное и оккультное, а только про здоровье там и прочее. И только некоторым перспективным ученикам открывают истинное шизотерическое учение. Остальные так и остаются профанами. В общем, вы поняли, у нас всё как обычно. Культы хаоса открываются, истинное учение.

Заодно впилился в тусовку уже упомянутый Тимоти Лири со своим знаменитым призывом: Turn on, tune in, drop out. Drop out вообще изначально предполагалось, что drop out of school в США — это традиционно такой термин, означающий: вот он там бросил школу в таком-то возрасте, и чем он кончил-то в итоге?

Да, бомжом. Безработным.

Ну или как Аль Капоне.

Да, про него любят. Этот пример очень про него любят. Он тоже dropout был, потому что избил учителя в школе.

Сразу задатки проявлял.

Ещё, я смотрю, в детском возрасте.

Так что он бы с этого пошёл работать барменом в КБ, ну и всё завертелось. У хиппи dropout приобрело более широкое значение. Это означало не то что drop out of school, а вообще drop out из всей вот этой доминирующей the system, man, the system, которая предполагает, что ты будешь учиться в школе, выучишься, поступишь либо в колледж, либо какое-нибудь там ремесло изучишь, женишься на другой такой же дуре, возьмёте с ней ипотеку на двадцать лет, потом будете двадцать лет горбатиться на эту ипотеку. Потом ваши дети вырастут, вы будете надрываться, чтобы их пропихнуть в колледж. Потом они вырастут, встретят других таких же, заведут вам внучат, впилятся на двадцатилетнюю ипотеку.

Да коли!

В общем, не нравилась такая перспектива скучная. Молодёжи в двадцать лет хотелось бы творить шедевры, познать мир, любить людей, а не вот это всё скучное. Потому что тогда так сложилась картина в обществе и экономике.

Вот, Ауралиен, нам с тобой в конце тинейджерских, в начале двадцатых годов тоже хотелось творить шедевры, любить мир и расширять сознание.

Нам не до этого было.

Нам не до этого было, потому что я, блин, ходил в костюме, у которого оборванная пуговица на рукаве. У меня сын голодный. У меня ботинок опять правый протёрся на этом же месте. Опять надо доставать деньги, идти его чинить и сидеть там, пока не починят, потому что других ботинок нет. И жить надо где-то. И, в общем, не до расширения нам сознания было. И так уже расширились до пределов.

А вот тогда времена были травоядные, опять же запросы были скромные.

Да, это сегодняшнюю молодёжь попробуй подвинь куда-то там ехать бомжом жить — они сразу начнут: а куда вы втыкаете зарядку для макбука? А где тут Wi-Fi? У них тут уже начнутся ломки от этого. Ну на хрен. А тогдашняя молодёжь-то была — что? Трусы есть, и ладно. Позавтракали — прекрасно. Про обед будем думать, когда настанет время обеда. Где ночевать — когда стемнеет. Ну и всё.

И вот таким образом они пели, плясали, говорили, что теперь-то им открыты мировые истины, что на самом деле вот это и есть жизнь.

Помимо Сан-Франциско, некие филиалы того же самого происходили и в Нью-Йорке, кстати. Потому что те, кто не хотел ехать на другой конец страны, но хотел тоже плясать и упарываться, там тоже что-то такое же организовали.

Ну, в общем, в итоге лето кончилось. Те, кто учился в школе, во многом попёрлись обратно в школу. Всё-таки. Те, кто не учился, частью перешли в другую шоблу, тогда популярную, которая называлась «Возвращение к земле».

О как.

Это предполагалось такое тоже течение, относительно близкое к хиппи, о том, что надо выехать в деревню, сесть там, значит, на участке на каком-нибудь, стать самодостаточным, автономным и на этой основе построить посёлок, местное сообщество, которое будет, с одной стороны, не капиталистическим, потому что все будут своим трудом только зарабатывать, питаться, всё выращивать сами и по минимуму только обменивать чего-то. И вести постиндустриальный образ жизни. А вот кто, наоборот, коммунизмом призывает и всё общее, тем тоже фига, потому что там у всех кто что заработал, того оно и будет, а колхоз ваш нам не нужен.

То есть многие, видите, стали от хиппи ещё и рассасываться по всяким похожим движениям, из-за чего на самом деле хиппи приобрели более широкое значение, чем то, что изначально затевалось — петь, плясать и упарываться. Все эти темы с детьми цветов и make love, not war начали туда проникать и проникать в другие субкультуры, между прочим. Например, к тем же растафарианцам. Растафарианцы тоже стали несколько более популярны в ту эпоху, и к ним тоже начали проникать вот эти идеи про мир и прочее. Хотя на самом деле растафарианство довольно воинственное. И оно подразумевает being dread, man, being Rasta. И вообще они довольно суровые.

А с кем они воевать-то должны?

Ну, с угнетателями. The Babylon and downpressors, man.

А, понятно. Логично.

Да. Допустим, знаменитая Chase the Devil Макса Ромео — это, правда, уже семидесятые, не шестидесятые — про то, что Satan is an evilous man, but him can’t chocke sit on a human. Как бы про борьбу с дьяволом, со злом и всякое такое.

Да.

К концу шестидесятых, когда всё это в Хейт-Эшбери… Все разбрелись, потому что там и местные власти стали гонять, и сами они… Там стало скучно и жрать нечего, и так далее. Так что к концу шестидесятых хиппи стали чуть ли не в мейнстрим проникать. Длинные волосы стали относительно приемлемыми, то есть не шоком. Опять же, для нас сейчас всё это странно, потому что все сейчас ходят абсолютно как хотят. Никого это ничего не интересует.

А в… Вот как пример можете вспомнить художественный фильм «Чучело» с Кристиной Орбакайте малолетней, снятый по книжке одноимённой. И там, и там смысл в том, что травимая добрыми одноклассничками Лена Бессольцева бреется налысо. И это прям лютый шок. Все такие: а-а-а, шок-контент! И прямо все от неё, как от зачумлённой, разбегаются. Тогда это был реально шок и вызывал мысли про вшивость, допустим.

Когда я учился в десятом классе, у нас там была одна девочка, которая сперва ходила крашеная в чёрный с оранжевой чёлкой, потом в какую-то серо-буро-малиновую покрасилась, а потом просто всё сбрила и ходила некоторое время лысой. Всем было глубоко положить абсолютно, потому что мы в совершенно другой стране и в обществе жили.

Ну вот, примерно так же и с длинными волосами. Тогда они стали как-то ближе к допустимому. И, кстати, из-за того, что вошли в моду длинные волосы, вышли из моды шляпы-федоры, как и вообще головные уборы, к несказанному огорчению Домнина.

Да, увы.

Да, про хиппи все стали говорить, стали даже сниматься про них всякие фильмы. И в 1967-м на Бродвее вышел мюзикл «Волосы» впервые. Это именно про эти волосы, которые у них.

Движение начало разделяться на течения более, например, политически радикальные. Их тогда называли йиппи, которые всячески тоже протестовали, прыгали, скакали, требовали, чтобы Пентагон закрыли, войну во Вьетнаме прекратили, выдвигали всяких шуточных кандидатов на выборах и так далее.

Потом были бро-хиппи, которые были за женские права и требовали всяких там послаблений и прекращения сексизма в отношении женщин. Это очень быстро ещё впитало право женщин на аборт, на всякие гендерные роли. Вот вроде как у Диггеров там, где девки всю работу делали, а мужики только лежали на диване и философствовали. Чтобы такого не было.

Тут же к делу примазались геи, которые тогда вообще были вне закона. Их там гоняли и били палками полицейские. Тоже стали протестовать, а от этого уже там мостик пошёл к течению хиппи, которое про свободную любовь. То есть про то, что совершенно не обязательно жениться, заводить мелких, сдавать их в школу и так далее. Можно просто всем любить всех и быть в открытых отношениях.

И, напоминаю, это эпоха до СПИДа. Он появился только в восьмидесятые. И изначально назывался каким-то там гейским синдромом дефицита, потому что он только у геев изначально отмечался. И тогда это всё было совсем не так опасно, поэтому сексуальная революция расползлась со всех этих хиппи-масс и стала проникать в общество. Потому что не забывайте, что сегодняшние консерваторы — это вчерашние революционеры. В смысле, что консерваторы сегодня защищают то, за что когда-то революционеры бились на баррикадах против ещё более замшелого. И сегодняшний консерватизм кажется таковым только по сравнению с…

Да уж.

Соответственно, против излишне политизированных выдвигали в том числе Национальную гвардию. Потому что в Калифорнии губернатором был Рональд Рейган, который, сами помните, какой был, и сразу сказал: мы тут таких не любим. И двинул в Беркли Национальную гвардию разгонять их. Беркли — это где университет Калифорнии, возле которого все пучковались, и где половина студентов и даже многие молодые профессора тоже стали flower power, make love, not war и так далее.

1969 год. На сей раз в Нью-Йорке состоялось следующее знаковое событие — Вудсток, который официально назывался Музыкально-артистическая ярмарка Вудсток в штате Нью-Йорк. И туда съехалось уже полмиллиона человек, потому что на мероприятии выступали не только старички вроде Jefferson Airplane, Grateful Dead и Дженис Джоплин, но там в том числе подрулили все, кто хотел: Джими Хендрикс, Карлос Сантана, ныне здравствующий, кстати, до сих пор, The Who. В общем, там кого только не было. И всякие подобия того же громыхали по всей Америке. Что Вудсток, надо понимать, как бы расширительно. Например, позже в том же году в Калифорнии тоже происходило мероприятие, которое называли западным Вудстоком. Тоже довольно много народу. Там играли те же Jefferson Airplane и Rolling Stones.

Но там произошёл инцидент. Дело в том, что охрану мероприятия осуществляли Ангелы ада.

То есть байкеры?

Да. Бандитские байкеры. И там один негр, Мередит Кёрли Хантер-младший, в зелёном пиджачке такой, волосатый, подошёл слишком близко к сцене, где Rolling Stones наярили. Его байкеры отпихнули, потому что им было сказано не давать никому лезть на сцену, чтобы не мешали. Завязалась драка.

Нет, негр вернулся и вытащил пушку.

Со стволом. Негр со стволом. Какой американский труп, я смотрю.

Ну и, в общем, его и замочили. Там байкер выхватил нож, успел его зарезать, потом его просто запинали, и он помер.

Вот так номер.

Да. Байкера, кстати, признали невиновным.

Конечно. Самооборона.

Да, а что вы хотите, не с пушкой же.

Да.

Это повредило идее того, что, видите, какие неприятности происходят. Мы же тут за ненасилие, за всё вот это.

Да. Кроме того, к негативному вейбу добавился ещё Чарльз Мэнсон и его «Семья», которые тоже вели такой околохипповский образ жизни. И, в общем, многими воспринимаются именно как хиппи.

Давай напомним, кто такой Мэнсон, потому что многие, я думаю, не в курсе.

Чарльз Мэнсон, скончавшийся восемь лет назад, — сумасшедший…

Глава культа.

Да, сектовод. Такой Боу Кузя местный, который собрал вокруг себя… Он хотя бы был шизик с вытаращенными глазами, но при этом удивительно такой, знаете, влезающий в душу персонаж. Тоже привлекал, кстати, байкеров к охране своей этой шоблы. И якобы слышал в текстах Битлз какие-то там зашифрованные послания о том, что будет скоро расовая война, и нигеры восстанут. И всех белых поубивают. Хотя как они это сделали бы, если их очень мало, абсолютно непонятно.

И он на этой почве начал совершать всякие убийства. То есть не он сам, а по его приказу его сектанты. Он и до этого был ранее судимый, вообще говоря. В том числе убили эту самую жену Романа Поланского, по-моему. Или кого там. В общем, всех их разогнали и посадили. И это тоже, в общем, повредило несколько образу хиппи.

Ну, в общем, тут к семидесятым уже начались другие мысли и соображения. В семидесятые уже хиппи начали распадаться на не связанные друг с другом течения, по сути. Рок, который тогда создавался под влиянием наркотиков, стал тоже расползаться на всякие совершенно разные течения. Кто-то из музыкантов вообще перешёл на диско, кто-то ушёл в хэви-метал, кто-то в панк. Соответственно, за ним потянулись и субкультуры. Кто-то стал панком, причём для США это начало как бы гопником, по сути, в коже. Кто-то стал металлистом — тоже примерно такого же типажа. Кто-то, наоборот, отрастил себе афро, стал ходить в клёшах и отплясывать на танцполе с этим зеркальным шариком.

Кто-то вообще из молодёжи сказал: а нам пофигу, что общество потребления, мы будем потреблять. И таким образом к концу семидесятых образовалась обратная хиппи-субкультура — yuppies, в которой все считают, что надо быть волком капитализма, зарабатывать бабло, разбогатеть, прикуривать от долларовых бумажек и так далее.

Немногочисленные оставшиеся тру-хиппи расползлись по коммунам, где вели тоже антиобщественный образ жизни и всякий, пытались что-то там такое изображать.

У нас в Советском Союзе тоже было, но именно что «как бы». Потому что, с одной стороны, у нас условия суровые. У нас не попляшешь по полмиллиона где-нибудь в Питере на улицах — всех бы забрали быстро. У нас не поездишь на микроавтобусах. Знаешь, Ауралиен, почему не ездили на микроавтобусах?

Почему?

Потому что их было очень тяжело частному лицу приобрести. Это всё считалось за грузовой автотранспорт. Только на предприятия.

Чтобы буханочку только можно было казённую использовать.

Какую-нибудь, да. И то на селе.

Так что у нас это всё превратилось во что? Во-первых, в следующую итерацию мудацкой субкультуры — стиляги. Вот был художественный фильм о стилягах у нас в России, где один из главных закопёрщиков стиляжьей тусовки, в которую вступает дурачок-протагонист, съездил в Америку. Папа, большой партийный чиновник, его решил отправить посмотреть, какой хернёй он занимается. Он приезжает оттуда вместо мудацкого попугайского наряда, одетый в нормальный синий костюм, нормальную синюю шляпу, и говорит, что в Америке нет стиляг. Если бы мы там вышли в таком виде, как мы считали, что мы изображаем американцев, нас бы в сумасшедший дом посадили.

Ну вот, от них перекочевала одна из тем — мудацкий хипповый жаргон. Изначально он именно стиляжный. То есть жаргон состоял из кучи просто английских варваризмов. Говорить не «ботинки», а «шузы», не «ночевать», а «найтовать».

То есть то, что хотят сейчас законодательно запретить в Госдуме, все вот эти англицизмы, — это вот это тоже, да?

Да. Если бы в Госдуме были немножко поосознаннее, так скажем, то они бы вспомнили, чем кончились предыдущие итерации, и поняли бы, что они занимаются чем-то бессмысленным. Лучше бы какие-нибудь более насущные законопроекты рассмотрели. Потому что этот язык убогий просто очень быстро отмер.

Да, вот как у нас тоже в девяностые был краткий ренессанс. Все тоже использовали кучу варваризмов без конца. Ну и куда это делось в итоге? Язык это всё просто отверг. Оно стало ненужным. Заимствования остаются тогда, когда они нужны.

Простой пример. Допустим, заимствование boyfriend кое-как в русском языке используется. Girlfriend — нет.

Почему? Как не используется? Я вот использую его.

Ты используешь это нарочито. Я имею в виду, что открыть, допустим, какой-нибудь журнал из жизни артистов погорелого театра, и там будет написано не что какая-нибудь, не знаю, Кэти Перри пришла со своим новым boyfriend Джонни Деппом условно, а наоборот, что он пришёл со своей новой девушкой Кэти Перри. Потому что сейчас в русском языке считается культурно допустимым говорить «его девушка». Уже лет сорок. Она давно уже не девушка. Говорить «она со своим парнем», когда парень уже облысел давно, уже как-то странно. Дурацкий эвфемизм типа «с её молодым человеком» — тоже тупость, какой-то канцелярит непонятный. Что значит «с её молодым человеком»? С кем ещё? С её старым человеком? С её молодым вомбатом? С кем?

Так что и весь этот дурацкий хипповый сленг тоже отошёл.

У нас, соответственно, хиппи вообще были про что? Во-первых, про подражание фотографиям из заграничных журналов. Потому что прочесть журналы наши соотечественники всё равно не могли, ввиду непонимания ни языка, ни реалий. Они видели только то, что там ходят все какие-то заплатанные, растрёпанные, цветастые, увешанные. И поэтому тоже стали целенаправленно делать на джинсах заплатки, на куртках заплатки и так далее. В журнале «Крокодил» в Советском Союзе ещё это высмеивалось яростно. Где, значит, идёт хиппан там, в заплатках, ему какая-то бабка брюки выносит и говорит: «Сынок, сирота, поди, возьми, вот дедовы старые, попробуй». В таком духе.

Занимались и тем, что были частью советской молодёжной контркультуры конца семидесятых — восьмидесятых. В чём заключалась советская контркультура той поры? В основном в том, что, во-первых, отрицалась наглухо вся официозная вещь. То есть если на Западе отрицалось общество потребления, производства и всего такого, то у нас, наоборот, отрицалась советская официозщина. Все эти БАМы, комсомолы — всё это считалось за полный отстой, вообще абсолютно не крутой. Вместо этого надо было вместо унылых комсомолов и комсомольских собраний всяких носить хайр. И интересоваться чем-то более интересным.

То есть, опять же, той же йогой, про которую они все имели очень туманное представление. Тем, как там на Западе чего. Кто мог добраться и имел там в голове какие-то мыслительные силы, пытался читать всякую философщину, начиная с Сартра, кончая тем же Кастанедой. У кого был доступ. Это было очень круто, кстати.

Употребляли наркотики. Не бухали, потому что считалось, что бухать — это слишком мейнстримно. В Советском Союзе бухали самые замшелые, так сказать, цивилы. А они такие типа: нет, мы не как эти обрыганные, мы не лежим там пьяные все под забором, не благоухаем перегаром, не ищем там потом на похмел. Мы вместо этого либо употребляем Марию Ивановну, либо, как вариант для тех, кому этого уже не хватало, употреблялась маковая соломка, из которой первоначально просто жрали так называемый кухнар. Потом догадались, что можно, выварив в растворителе, сделать экстракт и ширять его в вену.

Так что типичный наркоман в крупных городах, допустим, середины восьмидесятых — это был чувак в прикиде модном, с вязаной шапкой Adidas, в дутой куртке, в дублёнке даже, между прочим, который имел аппаратуру, слушал музыку всякую — The Doors, и Джима Моррисона лично, и ещё там всякое. Битлов тоже считалось всё ещё модным. Sex Pistols — потому что там про секс уже в начале названия, так что и так всё понятно. А что они там поют, I love rock’n’roll, это не так важно. Всё равно английского никогда никто не знает.

И вот это всё как-то так выглядело. Пытались изображать всякий free love. Получалось это хреново, потому что вы поняли, почему у нас как-то это всё выходило кривым.

И в итоге к концу восьмидесятых они как бы рассосались из-за того, что страна стала совершенно другая. Хиппи просто потеряли какую-либо актуальность. Вместо этого в девяностые совсем другие пошли явления. Хиппи эти стали реликтом какой-то эпохи, неизвестно какой. Такая вот получилась странная история с ними.

Выглядит, конечно, сейчас очень наивно, но, понимаете, это сейчас хорошо рассуждать. Тогда всё это казалось новым. У нас в девяностые такой хрени не было, потому что страна непуганых идиотов. А у них вот в шестидесятые были непуганые идиоты. Поэтому так получалось.

И на этой философской ноте будем заканчивать.