В этом выпуске мы рассказываем про трущобы - Дхарави и Коулун, фавелы и спальники, маленькие италии и квартал Прюит-Игоу, проблему разбитых окон и карманов бедности.

В после-шоу Аур неожиданно для самого себя отправляется в Норрчёпинг и развивает там бурную деятельность посещая выставку про НЛО, городской музей и местный хобби-магазин с пререлизными миниатюрками (Аур приобрёл Вулкана Хе’стана). Так же говорим об анонсе Dawn of War IV, странном анонсе Surviving Mars: Relaunched и художественном фильме Миссия НЛО.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете подкаст «Хобби Токс» и его 617-й выпуск, и с вами, как и обычно, его постоянные бессменные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин! Итак, от тем пещерных и, в некотором случае, сокрытых с глаз людских, мы переходим к темам чуть менее приближенным к человекам, но при этом чуть более малоприятным. О чем же, думаю, мы поговорим сегодня? Сегодня мы поговорим про такую вещь, как трущобы.

Да. То есть такие места компактного и весьма плотного проживания, в которых условия для жизни, мягко говоря, не сахар. То есть предполагается, что в них, по определению ООН, во-первых, нет гарантированности проживания. То есть завтра могут прийти и сказать: мы сейчас всех снесем, выселим. Права тех, кто там живет, на вот это жилье, они ничем, собственно, не обусловлены совершенно. Если их там завтра сожгут, например, какие-нибудь застройщики, ничего с ними поделать будет нельзя.

Плохой доступ к чистой воде и канализации. Во многих странах, причем, поскольку трущобы — это в основном явление такое в странах достаточно жарких, в каком-нибудь Петербурге особо не потрущобствуешь. Тут у нас другие проблемы есть. А вот в жарких странах — да, там проблема с водой и удалением отходов, в том числе коммунальных отходов, то есть мусора, и канализационных отходов. Что вызывает всякие проблемы санитарного характера.

Перенаселенность, как правило, то есть несоблюдение, опять же, санитарных норм по тому, сколько там кубометров должно на кого приходиться. Скученность — все это тоже рождает всякие болезни и прочие неприятности. И, опять же, проблемы с доступностью. То есть туда зачастую нет никакой инфраструктуры в смысле общественного транспорта или даже вообще никакого транспорта. Его могут просто не пускать, или ему там просто не проехать.

На своих двоях там транспорт.

Да, всякие вопросы типа, например, может туда приехать полиция, или пожарные, или скорая помощь. Варианты — от «не могут физически» до «могут, но что-то не очень хотят».

Да, бывает и такое.

Так вот, возвращаясь к трущобам. С реальностью все это, на самом деле, пересекается сложнее, потому что, собственно, трущобы-то эти не с луны свалились откуда-то, а должны были взяться. Кто-то же их там построил, эти трущобы.

Да, действительно. Откуда они берутся-то?

А вот откуда: они могут браться самым разным путем. Например, в некоторых случаях эти трущобы представляют собой, по сути, реликт. То есть когда-то, бог знает в каком веке, когда все это было, это была норма. В местных условиях все это, по идее, должно было поменяться, и вокруг действительно поменялось. Но вот в каком-то конкретном районе почему-то не поменялось, и оно представляет собой именно реликт от бог знает каких времен, который совершенно не собирается меняться по каким-то причинам. Причины чуть позже еще отдельно обсудим.

Но вот хороший пример из того, что есть сейчас, — это трущобы Дхарави.

Это где такие? В Индии?

В Мумбаи.

В Мумбаи. Одна из крупнейших, там миллион человек живет.

Ух ты!

Да. Связано это с тем, что изначально, в XIX веке, там была просто рыбацкая деревня, потому что это был такой островок болотистый у побережья. Но постепенно Бомбей, тогда под властью Ост-Индской компании британской, благодаря торговой и деловой активности компании сильно разросся. И компания решила, что надо что-то как-то это организовать все, потому что плотность населения в 10 раз превысила тогдашнюю лондонскую, который тоже, прямо скажем, не блистал санитарными условиями и местом для жизни.

Достаточно вспомнить то, что East End… А, ладно, про East End потом. Короче, было решено, что надо кого-то выселить, причем выселить самых вонючих. Таким образом выселять стали по кастово-профессиональному — в Индии это, в общем, одно и то же часто — признаку, и туда переселили кожевников.

Кожевников?

Да. Дело в том, что кожевники — это индустрия весьма вонючая в кустарном виде. Например, в Лондоне той поры кожевники скупали собачье дерьмо.

Интересно, и зачем же оно им?

Выделывать кожу, оно едкое.

Ага.

Да, и они таким образом обрабатывали кожу. Соответственно, их соседи тоже были не сильно рады этому. Но там обычно тоже такие были соседи, от которых принципиально пахло не лучше. Например, собиратели этого самого дерьма.

Ну и в Индии тоже было то же самое. Это считалось работой для весьма низкой касты. На них смотрели с подозрением. Например, считалось, что они могут там травить коров, чтобы с них, когда они быстрее померли, можно было снять шкуру, как с падали. И вообще работа со всякими трупами, кожами и все это не есть хорошо. Работа, опять же, с кожами, она зачастую приводит к болезням. И не забывайте, что у нас значительная часть всяких заразных болезней изначально взялась от крупного рогатого скота. И болеть мы ими стали, когда, собственно, когда-то там в неолитическую революцию занялись его разведением.

Таким образом получился новый такой квартал, при этом изначально сильно непрестижный. Ввиду того, что политика компании вызывала разорение всяких сельских жителей, кустарей, хлопкоробов и тому подобного, например ткачей, допустим, — самый простой пример. Потому что изначально ткачи занимались тем, что ткали хлопок, который выращивался в Индии, продавали это компании. А потом компания просто стала сама покупать хлопок-сырец, везти его в Лондон и прочие Манчестеры. И там, на ткацких фабриках, гораздо дешевле делать хлопок еще лучше. И везти его обратно в Индию задешево. И ткачи остались не у дел. Надо было деваться.

Вот и стали в том числе переселяться в Бомбей, ища там какой-нибудь работы. И организовывая там, соответственно, самострой и всякие самодельные кустарные производства. Завели там себе храмы соответствующих конфессий. И в таком виде британцы не парились насчет этого, потому что они вообще не парились насчет индийцев. Как они там живут и чего.

Мне кажется, ничего не поменялось с тех пор.

Ну да. Но факт тот, что когда Индия достигла уже независимости в 1947-м, начались разговоры о том, как бы вот это все расселить, эту заразную трущобу. Но все, опять же, упиралось в то, что как бы как расселить, чего. Кастовые предрассудки. С другой стороны, в Дхарави вообще занялись всякой уже более-менее продвинутой индустрией. То есть там производится теперь не только кожа и текстиль, а, во-первых, керамика и металлообработка.

Видели все эти в интернете ролики, где там чего-то на коленке, какой-то там расплавленный металл куда-то льют, чего-то там гнут наполовину вручную? Вот в Дхарави это все процветает. Там делают, например, традиционные горшки из красной глины, популярные в Индии до сих пор. Кроме того, Дхарави занимается тем, что отходы из Бомбея, всякий утиль, собирает и там всячески это рециклирует.

Ну и поэтому многим невыгодно, чтобы эти Дхарави как-то рассосались куда-то. Потому что, с точки зрения очень многих в Бомбее, сидят они там и сидят, работают и работают. А то, что у них там один туалет на полторы тысячи человек, ну, saecula saeculorum, в следующей жизни, авось, повезет больше. Прорабом, а после прораба до министра дорастешь. А раз там родился — вот там и сиди. Очень сильно сидит в головах.

Несколько раз проводились тендеры о том, как это все снести и застроить. Но, например, в 2009 и в 2011 проводился тендер за как бы… Два года нежелающих. То есть дураков не нашлось на это. Просто потому, что считали, что это сопряжено с кучей рисков всяких и абсолютно непонятно, чем закончится.

Сейчас вроде дело сдвинулось с мертвой точки, когда там какие-то прям серьезные люди в это вписались и пытаются теперь ее вроде как: что старое снести, что можно перестроить, и так далее. Короче, пока все весьма непросто. В Дхарави постоянные эпидемии. Опять же, он сильнее страдает от стихийных бедствий. Пожары там постоянно, то холера, то тиф, то дизентерия. Кстати, довольно много прокаженных.

Даже так?

Да. То есть это все не есть good.

Да, еще один пример, тоже реликтовой трущобы, с весьма забавной историей. Мы уже не раз ее упоминали, поэтому кратко вспомним про крепость Коулун в Гонконге.

Коулун находилась на одноименном полуострове, ныне входящем в специальный административный район Сянган. Нет, то есть Гонконг, имеется в виду, китайский. И представляла собой реально крепость китайскую, которая там была еще с бог знает каких времен. И когда полуостров Коулун британцы арендовали следом за островом Гонконг, который они отобрали безвозмездно, на 100 лет, в 1898-м арендовали Коулун, чтобы, так сказать, укрепить свои позиции, там в договоре был пунктик про то, что крепость Коулун остается таким эксклавом китайского правительства. Типа, чтобы там всякие вопросы спорные можно было решать, чтобы они надзирали за тем, что там происходит. Короче, такой способ сохранить лицо тупо.

Ну и англичане решили, что эта крепость, 100 на 200 метров, причем желание что же она сможет им сделать, и подписали, что будут снабжать ее едой и водой, вывозить оттуда мусор. И все. Они не понимали, на что они подписываются совершенно.

Потому что вскоре Цинский Китай пал. И множество народу было сдвинуто с места Синьхайской революцией, последующими гражданскими конфликтами, войной с Японией и уже полномасштабной гражданской войной между Мао и Чан Кайши. И в итоге многие ринулись на гонконгскую территорию беженцами. Поскольку, собственно, никто их туда не звал и британские власти с ними возиться не собирались, эти самые беженцы частью растворились во всяких бедных районах самого Гонконга, частью прятались именно в этой самой крепости Коулун. Потому что там-то британские власти не действуют. И вообще, строго говоря, никакие не действуют. Потому что британские не могут, а китайских нету.

И, соответственно, крепость довольно быстро переделали в такую лютую трущобу, многоэтажную. И гонконгские строительные компании тайком занимались как раз этим самым строительством.

Откуда денежки?

Денежки оттуда, что, поскольку там нет никаких властей, там можно было вести самый разный интересный бизнес. Начиная от шитья кроссовок «Абибас» и кончая тем, что героин фасовали на верхних этажах.

Кошмар.

Да. Там можно было спрятаться от преследования властей. Там можно было делать, в общем-то, что хочешь. И после того, как в КНР воцарился, собственно, Мао, приплелась еще одна волна беженцев — тоже уже от него теперь. И британские власти Гонконга неоднократно требовали от Пекина разрешения провести полицейскую операцию, на что Мао Цзэдун отвечал им: не ваше собачье дело, что там происходит. Это территория Китая, мы вам запрещаем. Возите воду и вывозите мусор. Больше ничего не требуется.

То есть это просто было так? Из вредности, скорее?

Так что к концу столетия там уже жило 50 тысяч человек в этой небольшой, я уже сказал, 100 на 200 метров, конструкции. Конструкция, кстати, в высоту была 45 метров.

Ух ты!

И то. Они бы, наверное, построили и выше, но их уговорили этого не делать просто потому, что там как раз на Коулунском полуострове аэропорт Кай Так. И самолетам и так приходилось делать опасный поворот, чтобы не зацепиться за эту трущобу.

Вот это замес.

Да. Если бы еще выше, то там вообще… В общем. А так жизнь там цвела и пахла. То есть кто там вырос, те рассказывали, что там, конечно, было бедненько-бедненько, но при этом очень чисто относительно трущоб. Потому что британцы мусор вывозят — потому и чисто. И вода есть, опять же, бесплатная. И свет тоже.

Что там было безопасно. То есть там дети бегали на самовыпасе совершенном. Если они хотели есть, они просто забегали к дядюшке Чоу или просили пельмешков у тетушки Ма, и все, не разбирая, чьи это детки, старались накормить, сунуть пирожок или еще там что-нибудь. Туда приходила почта. Там было категорически запрещено выяснять отношения между китайскими триадами. Просто потому, что все понимали: если там еще и убийства начнутся, британцы плюнут и без всяких разрешений вообще-то снесут. Там была своя инфраструктура относительно: всякие ресторанчики, лавочки, зубоврачебные кабинеты, всякие там массажные разного пошиба. Можно было, в принципе, жить.

Но тут надо понимать, что 90-е годы приближались, и аренда Коулуна заканчивалась. Ну и Гонконг в целом тоже. И теперь уже Пекин начал требовать, что давайте вы там это… что у вас на вверенной вам территории какое-то бандитское гнездо. На что теперь уже британцы говорили: нет, это у вас на территории бандитское гнездо. И делайте что хотите, не наша проблема.

И, в общем, Пекину пришлось даже некоторые уступки касательно передачи Гонконга сделать небольшие в обмен на то, что они этот Коулун как-то выселят. Заняло это несколько лет, по-моему шесть или семь. Как их там только не улещали. То есть молодым давали квартиры, студентам — стипендии в колледже, детей — в школы и детсады за казенный счет, старикам — пенсии, бандюганам — амнистию, кто там не совсем уж в федеральном розыске был. Выдавали гонконгские паспорта, потому что вся эта шобла жила совершенно беспаспортной. Кто их там спрашивать-то будет?

И, собственно, эти паспорта и были решающим аргументом. Просто что скоро придет Пекин и скажет: а вы, простите, кто? И чтобы, может быть, сказать: мы гонконгские граждане, вот у нас паспорт, и Пекин отстал, — они, собственно, и расселились. Потому что они понимали, что если они там останутся, придет новый режим да и отправит их сажать рис куда-нибудь далеко.

И новый режим пришел и снес все это к чертовой матери, решив не застраивать его новым жильем. Потому что, понимаете, фэншуй и все такое. Это официально. А неофициально — они боялись, что на этом проклятом месте что ни строй, все кончится одним и тем же. Так что там сейчас парк Коулун. С деревьями и ручьями всякими. Во избежание, так сказать.

Да, так вот. Бывает, что трущобы образуются по принципу самостроя. Потому что вот так вышло, что людям надо было где-то жить, они что-то там налепили без надзора. Власти там либо не имели возможности, либо не имели желания, либо не имели времени этим заниматься. Такое часто бывает во время всяких пертурбаций, катаклизмов политических, гражданских войн, депрессий.

Типичный пример — это Гувервилли в Штатах, из которых один из самых крупных был в Сиэтле, штат Вашингтон.

Почему Гувервилли, кстати?

Наверное, как-то с Гувером связано.

Гувер, да. Тот, который президент был, Герберт Гувер, и всем там сулил цыпленка в каждой кастрюле, машину в каждом гараже. Он думал, что сейчас подписывается на что-то очень хорошее, а тут возьми — депрессия, биржевой крах Уолл-стрит и так далее.

Таких поселений были сотни. Строили их из всего, чего можно. Дощатые квадратные домики такие, покрытые тоже либо досками, либо еще чем, листами жести и так далее. Потому что очень многие люди вылетели из занимаемой жилой площади, потому что не могли платить деньги. Кто-то в ипотеку вписывался, рассчитывая, что все будет прекрасно, а тут вон оно чего. Кто-то потерял работу и возможность даже в собственном жилье проживать просто потому, что надо же платить за коммунальные услуги и налоги на собственность, а еще и есть-то нечего. Кто еще там почему. Кто-то в поисках работы переезжал на другой конец страны, чтобы выяснить, что там все то же самое, что и везде.

Деваться куда-то надо, вот они городили всякие вот эти лачужные домики, создавали там какие-нибудь себе способы заработков. Кто чем занимался: собирали всякий тоже утиль, кто-то бегал по окрестностям, искал поденную какую-нибудь работу. Кто-то попрошайничал, кто-то ходил в бесплатные столовые ко всяким Аль Капонам, кто-то зарабатывал оказанием внутри вот этих трущобных услуг. Например, кто-то знал, как строить эти дома. Те, кто хорошо умел строить, там оказывали услуги по строительству и ремонту хибарок. Кто-то там стирал, кто-то шил. Короче, выживали как могли.

Гувервилль в Сиэтле просуществовал семь лет с лишним. Он был на берегу. Кстати, многие действительно были по берегам моря, рек и озер, потому что, во-первых, доступ к воде: попить и постираться, и помыться. Во-вторых, можно попытаться рыбу ловить, ракушек всяких. Поэтому сиэтлский Гувервилль в 41-м снесли. Это Тихоокеанское побережье, началась война с Японией, надо было срочно создавать всякие портовые кораблестроительные мощности. Вот его и расселили. Правда, многим дали работу на этих самых новосозданных мощностях, так что никто особо не возбухал.

Потом можно вспомнить тот же самый East End Лондона. Потому что вообще изначально East End был вполне себе нормальным районом вплоть до Великого пожара 1666 года, совмещенного с чумой. И когда из-за пожара оттуда все поубежали, богатые оттуда переехали на освободившиеся территории Вест-Энда, а, соответственно, всякие, привлеченные начинающейся промышленной революцией и сдвинутые со своих земель в XVIII веке прибывшие приезжали вот в свободное, никому не нужное место в Ист-Энде. Кто-то поселялся в старых, не сгоревших домах, кто-то городил еще там чего-то. Жили там всякие разные моряки. Туда же, кстати, вот этих вот кожевников вонючих тоже выселяли. И шерстобитников. Оно тоже не сильно хорошо пахнет.

А шерстобитники-то кто?

Которые выделывают шерсть от всяких загрязнений. Там тоже использовали мочу и тому подобные странные, с нашей точки зрения, вещества.

Поэтому из-за всплеска населения, как Англии вообще — в начале XIX века удвоилось за первые 20 лет, — и Лондона в частности, получилась такая вот гноящаяся язва, по сути, которую к концу XIX века стали расселять. Кстати, в том числе из-за того, что там как раз в конце XIX века стал орудовать Джек Потрошитель, первый из современного типа серийных убийц, в районе Уайтчепел, где, как считается, были десятки борделей, и в нем только одно это уже создавало картину, потому что ничего другого там, в общем-то, было не поделать.

Да, до сих пор Ист-Энд корректно называется пролетарским районом.

Потом бывали такие варианты, допустим, когда место вообще не предназначалось для какого-либо проживания, но так вот получилось. Например, в США — это знаменитые трейлер-парки. Вообще, теоретически, трейлер-парк — это просто временная такая кемпинговая зона. Для того чтобы те, кто путешествует с домиком на колесах, могли там остановиться и пожить в культурной оборудованной зоне.

Ну да, там обычно есть всякие туалеты, души, какие-нибудь комнаты отдыха.

Изначально там колонка хотя бы была с водой, розетка электрическая есть, куда можно подключиться, в таком духе. Но ввиду того, что всякие бывают обстоятельства в жизни, это привело к тому, что во многих местах трейлер-парки превратились в последнее и единственное прибежище для того, чтобы где-то ютиться.

Частью это были люди, которые в середине XX века в Америке имели такую непостоянную работу, которая вынуждала их часто переезжать. Они вместо того, чтобы где-то укореняться, решали жить в трейлере и кочевать по стране в поисках работы, допустим. Соответственно, для них естественным местом были эти самые трейлер-парки. И часто бывало так, что, в общем, там они и заканчивали, занимаясь черт знает чем.

В итоге для них было придумано словцо trailer trash, и, по сути, они создали такие вот трущобы. Во многих из того, что сейчас называется trailer parking, уже и трейлеров не видать. То есть видно, что какие-то домики продолговатые стоят. Если только подойти, то видно, что это обшитый какими-то досками вагончик. А некоторые даже уже и не вагончики, а просто такой небольшой домик продолговатый.

Пустил корни домик.

Да, на три комнаты. Уже даже и не вагончик, уже вагончика этого и нет на свете. Просто у него нет постоянного фундамента, он стоит на кирпичах, поставленный этот домик, по сути. У него там ни крыльца, ничего. Он такой действительно фургончик, хотя формально фургончиком не является.

Живут там на всякие, что называется, government dime, то есть питаются, получая еду по талонам для малоимущих. Занимаются тем, что всякие там самопальные бизнесы устраивают, вроде выращивания марихуаны и продажи ее дальнобоям. Всякие там самогоноварения, оказание тоже всяких кустарных услуг, открытие всяких магазинчиков. Короче, такая своя экосистема, по сути.

Жить там, в общем, не для слабых духом, потому что частью они представляют собой такое… Некоторые, например, пускают чужих. То есть там некоторые, которые стоят пустыми, они общими силами сдаются другим желающим. За это какие-то там деньги из более платежеспособной аудитории стригутся на общие нужды. А жизнь, как я уже сказал, там нестабильная, потому что то и дело всякие проблемы с тем, что они незаконно подключены к электросетям, что там у них какие-нибудь байкеры тусуются или даже живут полностью, что их хотят сносить, потому что там будут выстраивать какую-нибудь дорогу. Короче, вы поняли. Что-нибудь такое. По сути, это сквоттерство. То есть самовольное заселение.

Да. Еще один вариант — это когда был как будто приличный район какой-то, но был да сплыл, и почему-то он покатился по наклонной. Типичные примеры — это так называемые гетто.

Вообще изначально под гетто понимался еврейский квартал города Венеции, где, собственно, евреи могли проживать компактно, благо им этого, собственно, и хотелось.

Да. Потому что еврею нужно было быть рядом с евреем-мясником, евреем-пекарем, евреем тем-сем, чтобы все было кошерно.

Вот. И, собственно, они никак не протестовали. Особенно учитывая, что наличие стены сильно помогало, когда в городе какие-нибудь неприятности происходят. А какой универсальный ответ на все проблемы в жизни? «Бей жидов». Естественно, виноваты они. Можно было запереться и переждать, пока там все слегка поостынут.

А в Соединенных Штатах под гетто изначально понимались так называемые этнические анклавы. То есть вот я помню, когда давно еще университет закончил и занимался тем, что помогал риелторше одной по ее делам, я там видел всякие коттеджные поселки дорогие в Москве с названиями в стиле «Маленькая Италия». Но, понимаете, как бы сказать, это с нашей точки зрения маленькая Италия. Это такой, знаете, милый райончик в Нью-Йорке, где всякие пиццерии, траттории, и мы там в лавчонку такую, deli, да, тут деликатесы. И там такой толстенький усатый в фартуке хозяин нам одной рукой продает салями, а другой жестикулирует, ругаясь с женой, которая где-то там в глубине магазина сидит и его бронит.

На самом деле, когда все это начиналось в конце XIX века и где-то до середины XX, типичная Маленькая Италия — это был такой вот гетто из кирпичных трех-, четырех-, пятиэтажных домов, где по 15 человек в квартире живут какие-то усатые непонятные персонажи, которые по-английски говорят с пятого на десятое, занимаются черт знает чем, продают какие-то сомнительные помидоры на углах или занимаются воровством, угонами машин. То есть это не очень хорошие районы. И называть так коттеджные поселки, наверное, не надо.

Такие вот образовывали в США итальянцы, ирландцы, поляки и евреи, кстати. То есть для американцев столетней давности еврейский квартал — это было такое тоже грязное гетто, где какие-то неустроенные оборванные персонажи живут, тоже процветают бандиты, всякие бутлегеры и прочие. Откуда вон вышли Мейер Лански, Микки Коэн, Багси Сигел и прочие. Вот оттуда, собственно.

Ну а к середине XX века гетто, по сути, остались в основном негритянскими, ну и плюс еще китайские кварталы. Китайские кварталы, конечно, тоже создавали всякие проблемы. Типа того, что там огромное количество неучтенного населения, все там живут по паспортам каких-то уже умерших на самом деле людей до этого, кто-то и вовсе без паспортов. Процветает всякое разное: торговля наркотиками, проституция, азартные игры. Соваться туда — дело бесполезное, и все как-то так катится.

Плюс негритянские кварталы, потому что действовала расовая сегрегация. И получилось так, что в этих кварталах стали селиться негры разного толка. Были там самые разные и достаточно приличные люди, но были и не очень хорошие. Пьянство повальное. Тогда еще до наркомании не дожили, а так-то. Пьянство, проституция, всякие там жульничества, мошенничества и нелегальные лотереи, типа numbers game, азартные игры и так далее. Они были по закону, по сути, вынуждены там жить. Потому что, допустим, ходить в школу их дети могли только вот там. Потому что это черная школа. И как бы в другую им просто нельзя. И вот там они и сидели.

Однако все стало хуже в течение XX века, потому что где-то с Первой мировой по 70-й год происходила так называемая Великая миграция. Примерно миллион негров поуехал подальше от ярко выраженной, закрепленной законом сегрегации на юге, где они до этого сидели в сельской местности, и поехали в города, например, Ржавого пояса. Ну и не только. В Нью-Йорк, Чикаго. В Лос-Анджелес очень много поехало, потому что там индустрия процветала тогда. Они искали работу. Потом, как известно, в 70-е индустрия кончилась, а негры остались.

И в итоге привело это к тому, что всякие кварталы, где они поселялись, а это часто были, например, изначально еще при Рузвельте, в 30-е годы, строились специальные маленькие домики для бедняков. Такие одноэтажные домики на 3–4 комнаты с водопроводом и все такое. Чтобы в них поселиться, надо было предъявить документы, что вы совсем нищие и не можете позволить себе никакое жилье. И такая вот была политика вплоть до 50-х. Когда стало понятно, что народу все больше и в домики всех не посадишь, тогда они решили попробовать провести так называемый эксперимент Pruitt-Igoe в Сент-Луисе.

Сент-Луис — это местная Тверь. Такой же примерно по размеру, тоже на крупнейшей в стране реке. Я имею в виду из таких обжитых. Тоже там промышленный центр, транспортный узел, все такое прочее. Там решили попробовать сделать как вот у русских, построив многоэтажек квартал, где все сделать под принципом, который у нас уже опробовался. То есть что на первом этаже всякие там, например, магазинчики, прачечные и прочее, хранилища для велосипедов и колясок детских. На каждом этаже общий балкон такой, где все могли ходить и тусоваться, общаться.

И туда было решено переселять совместно белых и черных, благо к этому времени в штате Миссури сегрегацию признали неконституционной. И, собственно, потому он так и называется: потому что Оливер Прюитт — это был такой негр, пилот Второй мировой, а проталкивал вообще эти прогрессивные реформы конгрессмен от Миссури Уильям Игоу, белый.

Понятно.

Соответственно, Pruitt-Igoe должно было олицетворять, что негр и белый — братья навек.

Ага.

Короче. И в итоге туда стали поселять на абсолютно щадящих условиях всех бедных, пожилых, которым некуда было деваться, одиноких матерей, всяких студентов тоже, которые не могли позволить себе жилье. Короче, всяких малоимущих. Но тут оказалось, что часть из этих малоимущих — они токсичные. То есть что там какой-то процент, главным образом негров, был отбитой гопотой, которую не надо было сажать в такие условия вообще-то. Лучше было оставить гнить где есть.

И очень быстро получилось так, что где образуются 10% гопоты, там все становятся гопотой.

Да, просто потому…

Не потому, что все такие: да, давайте тоже будем ссать в лифтах и прочее. А просто потому, что все, послушав ночью пьяные вопли, отхватив по мордасам и так далее, они решают, что провались к чертовой матери это ваше бюджетное жилье, лучше буду жить в небюджетном, но с нормальными людьми и соседями.

Да уж.

Быстро посыпались все затеянные инфраструктурные блага. То есть, например, из обеих школ, которые были к этому району построены, все нормальные учителя ушли. Осталось только всякое отребье. Потому что нормальным учителям оказалось с гопотой не очень интересно. И после этого на опустевшие места гопота стала зазывать свою гопотскую братью из прочих мест, которым не досталось. Они все стали туда заселяться. Таким образом район внезапно оказался на 99% черным. Хотя предполагалось, что там будет как раз…

50 на 50.

Да. Платить, разумеется, новоприбывшие не собираются. Потому что что, они дураки, что ли? Если бы они хотели платить, они бы оставались там, где были. Пусть кто-нибудь другой платит. В местах коммунального пользования немедленно все лампочки разбивались моментально, и там царила тьма полная. Просто потому, что зачем свет? В темноте гораздо интереснее торговать наркотиками, совершать разбойные нападения и вообще.

Да уж.

Никаких сладу с этим не было, потому что… А, еще один момент. Именно потому, что полиция ночами, когда самое веселье, не приезжала. Просто вот представьте: вас там отправляют, вашего напарника, как в кино, и там 17-этажка абсолютно темная. Вам надо туда идти, что-то там искать, расследовать. Понятно, что если вы туда зайдете, вы больше никогда оттуда не выйдете. Там просто в темноте зарежут в лоскуты, и все. Без затей.

Поэтому полиция сказала: мы просто не будем ночью туда отправлять. Все вызовы — днем. Потому что мертвые все равно уже никуда не убегут. И можно будет их забрать и зарегистрировать. Saxa tuzebam, как говорится. Все немедленно было заплеванное, обоссанное, изрисованное. Всевозможные надписи глубокомысленные. Огромное количество наркоям. То есть считалось, что три четверти всего наркотрафика Сент-Луиса проходило именно там. Потому что почему нет-то? Потому что там полиции нету. Все свои.

Да. Точно.

Ну и, короче, в 70-е было решено, что что-то получилось совершенно не то, что затевалось. И по этой причине его просто силами спецназа разогнали и взорвали, и постарались забыть про это.

Нечто подобное есть в Неаполе. Там тоже решили построить чудо-район под названием Скампия. Скампия весьма симпатично выглядит. Представьте себе: на отшибе от остального города, чтобы не конфликтовать архитектурно, построили нечто вроде того, что в 80-е строили в Москве. Такая какая-то чудовищного вида бетонная коробка.

Да. То, что у нас становилось стекляшками. В виде такой пирамиды.

Пирамида такая, да. И тоже предполагалось, что это будет передовой район, который будет спальником, как у нас предполагалось. Откуда все будут ездить работать в город и всякие промзоны. Потому что в Неаполе очередное землетрясение было в 80-м. Туда тоже много кого поселили.

И это было не единственное. Проблема в том, что очень быстро в этой самой Скампии завелась каморра, то есть местная мафия. Каморра быстро оценила одну из ключевых ошибок строительства социального жилья: то, что оно стоит на отшибе. Этого делать критически нельзя. Социальное жилье нужно обязательно точечно расставлять среди нормального. Не создавайте вот такую крепость какую-то на отшибе от всех. А обязательно так, чтобы они как бы рассасывались среди приличных людей. И чтобы приличные люди под своим влиянием могли это как-то сдерживать.

Так, кстати, делают у нас в Стокгольме. У нас проблема обратная. У нас уже образовались такого рода гетто — Ринкебю, Тенста, — и что теперь делают с ними? Там строят шикарное премиальное жилье прямо рядом с ними, внутри, вокруг, в надежде на то, что туда люди будут приезжать с баблом, и они как-то будут разбавлять совсем уж этнически не шведов. Трудно сказать, работает или нет, но задумка вот такая.

Да.

А тут они, видишь, построили именно на отшибе. И причем это замок такой они построили, по сути. В результате в этой самой Скампии тоже куча наркоям, лаборатории, постоянно везде скрываются всякие Альберто Перуджино, разыскиваемые с собаками по всей Италии, и прочее. И при этом ничего с ним полиция делать не может, потому что полиция тупо не может попасть туда незамеченной. Она должна ехать через вот это пустое место вокруг, а там всегда стоят на стенах дозорные и тут же начинают свистеть, чтобы там все быстро хавались и так далее.

Плюс там такая тоже… Все, например, двери там еще и решетками армированные, и окна тоже. И туда не попадешь никак вообще. И там, чтобы что-то штурмовать, надо будет часами продираться на каждой лестничной клетке через кучу решеток. Это нахрен. За это время уже все просто с другой стороны убегут. Она слишком обширная, чтобы можно было ее именно окружить. Надо дивизию какую-то брать целую, а кто тебе ее даст-то?

Да. Продумали.

Такая вот получилась фигня. Ну и без этого, например, в тех же Штатах тоже сохраняются карманы бедности. Тут есть еще одна проблема, связанная с трущобами, в том, что нередко в их ликвидации не заинтересованы представители либо вообще властей, либо какой-то конкретной части политикума. Потому что бывает, например, так, что там живут какие-то граждане непонятной национальности, которых не хотят пускать никуда в прочие места в городе или стране, и считают, что это меньшее зло. Пусть они там себе сидят и не отсвечивают.

Или, допустим, власти считают, что лучше пусть будет какой-то один очаг наркоторговли, который в случае чего можно весь окружить, перетрясти, чем если это все будет по всему городу неизвестно как. Или многие политические силы ставят на избирателей из числа обитателей всяких гетто и трущоб. Демократическая партия в США, например. И поэтому не заинтересована в том, чтобы эти демократические избиратели вдруг разбогатели, разъехались и стали республиканскими избирателями. Кому это надо?

Это не только для США характерно. Например, в последней четверти XIX века во Франции парижские власти тоже на всякие вот эти нищие предместья делали ставку, когда им право голоса дали. И считали, что зачем мы будем все ликвидировать — это же собственная кормовая база.

Да. Абсолютно это не нужно. Вот и получилось как-то так.

Или бывает, что не то чтобы превращается в трущобы, но из-за определенных проблем, вроде тех, которые случились с этим Pruitt-Igoe, определенные кварталы превращаются в то, что на английском называется skid row. Row — это как бы улица в некотором смысле, в том числе.

Да.

Skid — это такой спуск бревна, когда с холма по такому желобу прокопанному съезжают.

Угу. Такая горка для бревен.

Да. То есть это как бы едущая под откос улица.

Да-да-да.

И такие бывают в местах, которые из-за каких-то экономических перемен, например, теряют градообразующие предприятия, и там становится нечего делать. И оттуда все серьезные люди уезжают в поисках нормальной работы, цена на землю там сильно падает. Это особенность Америки, например, ну и не только Америки, но где еще есть на Западе, в Америке особенно видно, что цена на землю падает.

Этим даже пользуются всякие недобросовестные застройщики, которые хотят какой-нибудь старый район выкупить по дешевке. Они иногда там выкупают 3–4 дома, населяют туда нигеров с байкерами и какими-нибудь бомжами.

Это замечательно. В книжке американского президента, как он пришел к успеху, он рассказывает замечательный эпизод, когда он купил здание и хотел его то ли снести, то ли новое построить, там, по-моему, отель какой-то он хотел построить рядом с Центральным парком.

В общем, redevelopment.

Да, redevelopment хотел сделать, да. Но, естественно, жильцы… Он стал скупать квартиры в этом здании, а жильцы, какие-то, не хотели очень из этого здания выезжать.

Потому что они хотели оказаться последними, чтобы им можно было любую цену назвать.

Они хотели не поэтому. Они хотели потому, что в этом здании у них была низкая аренда. Потому что это было здание с фиксированной арендной ставкой. И там была совершенно нерыночная стоимость проживания. То есть ты мог быть супербогатый, но при этом платил какие-то копейки, чтобы оплачивать свое проживание в этом здании. Это, по крайней мере, было когда-то в Нью-Йорке такое. Сейчас не знаю, есть, нет.

И что сделал Дональд Фредович? Населил это здание, правильно, бездомными наркоманами. В общем, там поднялся изрядный бугурт. Жильцы подали на него в суд. И там было судилище. Но они там полюбовно потом договорились.

Да-да. В Японии типичная деятельность. Кстати, в Японии тоже до задницы трущоб. Поиграйте в, допустим, видеоигру Like a Dragon. Там в каждой части можно поглядеть на всяких живущих у помоек бомжей во всяких палатках и тому подобном. Побывать с бомжом можно, в том числе, пособирать банки.

Симулятор бомжа, фактически, игра.

Такая вот жизнь в Японии, представляю.

Я вообще не знаю, эта игра просто Японию совершенно оплевала. Там что ни шаг — все какие-то бомжатни, гетто, бандиты, проститутки и хулиганы. Нормальных людей вообще что-то не видать.

Кошмар.

Да, я утрирую, шучу. Это понятно, что просто серия игр все-таки именно про хулиганов и прочих, а не про salarymen.

Так вот, в Японии якудза тоже занимается тем, что может сбивать цену, поселяя всяких бомжей и алкашей, или, наоборот, выгоняя всяких бомжей и алкашей и повышая цену, смотря, за что нам платят деньги.

В Штатах, например, из знаменитых таких мест, уже прям прославленных, вот Анкоридж, там есть так называемая Четвертая улица, где переговоры недавно были. Там что-то развелось еще с 70-х бомжей и наркоманов, и алкашей. И в основном, что интересно, это индейцы. Индейцы там что-то целое племя образовали, наркоманское какое-то.

И тут проблема. Знаешь в чем?

В чем же?

По закону индейцев нельзя ниоткуда выгонять, потому что уже и так отовсюду выгнали. Из последних мест их не выгоняйте, в таком ключе. Из-за этого получается, что если гетто образуют индейцы, то это все. Приехали.

Или, например, можно вспомнить Альбукерке. Там полгорода… Вот где, помните, «мы будем варить мет, Пинкман»? Ну вот это все снято на реальных событиях, так сказать. На западном побережье, типа Лос-Анджелеса и Сан-Франциско, все осложняется тем, что там вместо трущоб местные бомжи, благо климат хороший, повадились ставить палатки. Причем от большого ума разные благотворительные организации эти палатки еще и раздают, чтобы они там совсем уже все заполонили.

Это не говоря уже о том, что Лос-Анджелес и так, знаете, не блистал никогда большой цивильностью. Потому что все мы знаем, что происходит в South Central. South Central — это просто местный южный административный округ, как у нас в Москве, который весь представляет из себя заселенные неграми и латиносами районы, где там все Grove Street for life, всякие Barrios Los Aztecos и тому подобное. Никакого сладу с ними нет, потому что там все просто поголовно занимаются тем, что стреляются друг с другом в конфликтах за территорию, продают крек, фентанил и метамфетамин, употребляют это все тоже сами и прекращать совершенно не собираются. И что с ними делать и как — непонятно.

Да уж.

У нас в отечественных условиях проблемы тут есть троякие. А, стоп, пока мы не пришли к отечественным условиям, давайте про фавелы. Что-то мы забыли совсем. Фавелы в Бразилии. «Город Бога», так сказать. «Город Бога» — это реальное место, да, фавела.

В фавелы, в принципе, можно ходить. Если ты с кем-то из местных жителей, это ничего. Одному ходить категорически не рекомендуется. Кроме того, проводники предупреждают, что ничего нельзя фотографировать.

Потому что иначе их убьют.

Да, фотоаппарат отнимут или телефон. Даже если потом просто в интернете увидят фотки, вычислят и убьют. Это там отработано. Все входы и проходы подготовлены к рейдам полиции. То есть там сложена куча автомобильных шин, чтобы их насыпать и поджечь.

Ух ты!

Да.

Класс.

Проходишь чуть-чуть подальше — и там базар. Базар, где на лотках всяких лежат пачки наркоты.

Ух ты.

Да.

Я смотрю, там у них весело.

Как бы да. Рядом сидят гопники с калашами и прочим. Не обязательно с калашами — со всем, чем можно. И сидят, охраняют, тупят в телефоны, если там вдруг ничего не происходит. Соответственно, вот таким образом существует этот «Город Бога». То есть как такой вот рынок для наркотиков без этих проблем.

Есть, правда, фавелы и такие, попричесанные. И даже есть специальный вид туристических фавел, которые, по сути, фавелами являются больше так, для виду. То есть да, это самострой, но он такой приличный. Там все сидят с плазменными телевизорами и гоняют в PlayStation, и никто там ни в кого не стреляется, у всех нормальная работа. Просто так получилось, что жилье стоит как крыло от самолета, как у нас в России тоже. Вот они и сидят, соответственно. То есть это примерно аналог, не знаю, там, в Питере, допустим, есть же коммуналки до сих пор. Я в одной был, например, неоднократно и ночевал. Просто нормальная квартира, живешь себе. Такие условия.

Есть нечто среднее. То есть, с одной стороны, там все сурово, и туда не разрешается на всякие мероприятия проносить оружие. И предполагается, что там будет всякая культурная жизнь вестись. То есть всякие социальные программщики, если туда ездят, то именно вот в эту зону. И там проводят концерты, спортивные матчи, рэп-баттлы. И вот такой промежуточный уровень в фавелах.

В других странах Латинской Америки тоже есть. Просто называются по-всякому. То есть в Венесуэле — barrios, в других местах по-всякому. Одно из мест Латинской Америки, кстати, где трущоб совершенно нет, — это Куба. Есть плюс в кубинских порядках, что, по крайней мере, трущоб там нет. Живут, конечно, небогато, но примерно все ровно.

У нас в России получилась следующая ситуация. Трущоб, как таковых, у нас нет. У нас есть оставшиеся кое-где, во-первых, бараки. Например, во Владимире был, на Рабочей улице, неподалеку от вокзала, там какой-то двухэтажный барак деревянный с печным отоплением. Это уже не айс по нынешним временам.

Для Домнина, как московского гостя, это кажется странным. Как это — барак с печным отоплением. Домнин, я тебе скажу по секрету: много где такие бараки нынче есть все еще. В любом случае, надо бы это убирать. Диковинку эту убрать. Газовое отопление…

Диковинку эту убирать. Не надо нам таких диковинок, тем более у самого вокзала.

Потом, скажем, в быту у нас пятиэтажки называют часто хрущобами. Но это люди просто не понимают, о чем говорят. Пятиэтажки-то еще очень хорошее жилье по сравнению с…

Хрущевка — это очень неплохое жилье.

Да. Достаточно сказать, что в Кабуле есть район, застроенный нашими пятиэтажками с водопроводом и прочим. Его до сих пор уважительно называют микрорайон. Это очень хорошее жилье в сочетании с Афганистаном.

Потом еще одна проблема с тем, что в городском планировании в 80-е у нас какой-то был странный перекос в сторону спальников. То есть районов, в которых, если вот в брежневском поясе еще — вот, собственно, я в нем сейчас сижу, — в брежневском поясе предполагалось, что должен быть кинотеатр на район один, должны быть какие-то там дома культуры, что-то еще такое, то вот в спальниках, которые строились в 80-е уже за пределами брежневского пояса, начиная где-то с всяких Бирюлева и Бутова, это не соблюдалось фактически. Потому что денег не было, и времена были не те, и какие там дома культуры.

В Бутово в Южном кинотеатр строили сколько? 15 лет. Когда я в Южное Бутово заселился в 98-м году, выглядело следующим образом: поле, поле, видно где-то там вдалеке Подольск.

На самом деле это не совсем Подольск. Это старое Бутово было.

Это я шучу, да-да-да. Это не совсем, конечно, Подольск. Несколько девятиэтажек на отшибе осталось именно от старого Бутова, потому что там раньше были то ли железнодорожники, то ли еще кто-то. Какие-то избушки заброшенные с западной стороны, не заброшенные избушки с восточной стороны. Их там разгоняли, с трудом расселили.

Западные — это, может, там дачи были?

Нет, западные — это была деревня Гавриково.

А, Гавриково, да-да-да.

Дачи там сильно дальше.

Да, дачи-то это сильно дальше. Уже Коммунарка, которая сейчас тоже Москва. Там Потапово.

И в эту самую глину посреди ничего — вот два типовых квартала 17-этажек, разделенных бульваром с чахлыми саженцами. В центре стоит дом культуры «Лира», где была библиотека, видеопрокат, компьютерный клуб. Ну, справедливости ради, мне надо сказать, что там был детский сад, школа и ФОК еще.

Да, ФОК был, действительно. Можно было… Правда, ФОК был, конечно, такой… То есть там, например, тренажерный зал был с советскими полусамодельными тренажерами в основном.

Ну, лучше такой, чем никакого, Домнин.

Да, это правда. Ну, я в него ходил. Я же не говорю, что лучше никакого.

И бассейн был.

В бассейн мы ходили с тобой, да.

Да. И даже теннисные корты были.

Так круто.

Соответственно, и все. А специфика этих… То есть никаких там кинотеатров… Не, ну технически они его пытались построить. Вот это здание, которое там долго строили. Друзья, я не шучу, я за этим зданием наблюдал очень много лет. Потом я переехал, и вот после того, как я только переехал, его наконец-то достроили. На мой взгляд, его строили минимум лет 15, а скорее всего даже больше.

Там раньше него построили другой.

Да, именно. В этом весь юмор заключается. Появился еще один. То есть связь с городом — это два автобуса, ведущие, значит, в замкадье и внутрь.

710-й и…

И 728-й. Там было, потом 728-й отменили. И ближайший район — это Северное Бутово, которое то же самое, только в два раза больше. И все. Ничем больше не отличается.

Ну и специфика расселения. Потому что если бы это был район где-то в центре Москвы — это одно. А в такие новостройки всегда ехал кто? Ехали такие вот, как мои родители. То есть люди лет 30+, которые завели детей и решили, что жить с тещами-свекровями не хотят. Покупали и ехали туда.

Таким образом там немедленно оказывалось огромное количество детей. Дети обнаружили, что делать там абсолютно нечего. То есть буквально нечего. Максимум можно там во дворах попинать мячик, больше ничего.

К счастью, изобрели компьютеры вовремя.

Да, к счастью, изобрели компьютеры, поэтому часть детей рассосалась по домам, а часть — по компьютерным клубам. У которых, правда, тоже постоянно была всякая фигня. Кого-то зарезали, кого-то еще чего-то.

Это обычная история.

Но в массе тогда еще компьютеризация не успела достигнуть всего. У кого-то денег не было, кто-то не понимал, зачем это ему. Интернет, опять же, тогда еще был чисто диалапный. И оно на спад пошло именно, когда пошел ADSL, и все расселись по домам.

Так что подрастающее поколение немедленно начало массово по дворам друг друга гасить, нагибать. Все время то кого-то зарезали, то кого-то повесили. Сам я раза три отхватил в рыло, два раза прописал в рыло. Короче, в Южном Бутове было весело очень, если издалека наблюдать. А вот жить там было совсем не весело, я вас уверяю. И меня это тупо угнетало на самом-самом соматическом уровне.

Дом тяжко страдал.

Ну, слушай, после переезда из брежневского пояса, где деревца, Битцевский парк, уютные дворики и все остальное, в эту вот глину с гопотой…

Стальные джунгли, да, бетонные.

Да, это какое-то, знаете… Выходило «Спальные районы, дома-коробки, хочешь жить — набивай кулаки». Это все хорошо по радио слушать, когда стоишь в пробке. Жить там совершенно не так интересно.

Ну и плюс у нас есть проблема со стихийными поселениями. Во-первых, стихийно поселяться имеют дурную привычку цыгане, которых, как тут все шутят сейчас в интернете, все просто очень уважают, исполнились почтения всяческого к ним, берут за хвост и провожают.

В свете последних законодательных инициатив.

Да. Которые самопочтительно врезаются во всякие там газовые и прочие сети. Когда их приходят выгонять, либо власти недовольны этим, либо после того, как они опять кого-нибудь там задавили машиной или еще чего-нибудь, когда их приходят поджигать соседи, начинают кричать: за что же их так.

С самостроями всякими бывают связаны гораздо более высокобюджетные аферы. Например, я научился тому, что если ты какой-нибудь купил участок под девелопмент, пустой, тебе надо немедленно его обнести забором или как минимум поставить там постоянного сторожа. Мне сказали: да там же нечего красть, чувак. То-то и оно, что есть чего. Я один раз ездил по поручению покойного босса посмотреть на такой неохранявшийся участок. Там, разумеется, оказалось уже, что стоит пять коттеджей, из которых на меня злобно зыркают какие-то персонажи.

Я вас уверяю, что как только вы этот самострой начнете сносить, тут же окажется, что там прописаны сплошняком вдовы, сироты и ветераны труда.

Да, и ветераны Куликовской битвы.

Да, и всякие. В Крыму, по-моему, еще остаются следы. Там вождь самостройщиков, меджлис, очень любил этим заниматься. Тем, что городил какие-то халупы, сажал туда каких-то теток с какими-то младенцами, а потом начинал перед телекамерами стенать, что вот угнетаются, выселяют, выгоняют. Поскольку сейчас его самого выгнали в три шеи, вопрос с самостроями как-то сам собой завял. Но это не значит, что он не проявится каким-то другим образом в каком-то другом регионе и так далее.

Короче, жилищное строительство — это не шутки. Жилищное строительство надо проводить с умом. Не рассчитывать, что вот мы там дома какие-то построим, вот пусть они садятся на автобус и едут в центр, где будут там магазины и кинотеатры. Они вместо этого начнут друг друга гасить там, торговать всяким разным и тому подобное. Нет, так делать не надо. Все планировать вкупе и не забывать, что людишки, они такие. Если там завелось процентов 10 всякой гопоты, будьте уверены, что они оттуда всех просто выживут и заселят туда своих братьев по разуму.

Ну и на этой смешанной ноте будем заканчивать.