В этом выпуске мы ныряем в мир американских боевиков 80-х — эпохи шестиствольных пулемётов, квадратных челюстей и фраз вроде I’ll be back. Мы разбираемся, как экономический кризис, милитаризация и кокаиновая лихорадка породили героев вроде Шварценеггера, Сталлоне, Ван Дамма, Лундгрена и Чака Норриса. Почему зрители обожали эти фильмы? Как они отражали страхи и мечты общества? От Рэмбо и Терминатора до Робокопа и Крепкого орешка — мы вспоминаем золотой век VHS-боевиков, где герои всегда выживали, а зло неизменно получало по заслугам.

В этом после-шоу шведские магазины начинают готовиться к Рождеству; Ауралиен погружается в пучины безумия из-за загадочных звуков во мгле, которые только он и может услышать; а Домнин встречает доппельгангера! Далее обсуждаем демо-версию Heroes of Might and Magic: Olden Era, странную книгу про Warhammer 40000 и Премию мира.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 624-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные бессменные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, из Китая, гастрономического и географического, мы отправляемся в путешествие во времени. О чем же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы вспомним славные времена нашего детства, когда из тех неоновых 80-х вышла целая семья, можно сказать, характерных американских боевиков, которые были отрадой нашего детства. Мы их вылавливали и транслировали по ящику, или на кассете у кого-нибудь норовили взять, чтобы посмотреть, как там какой-нибудь Сильвестр Сталлоне, Арнольд Шварценеггер, Сильвестр Сталлоне, да, с шестиствольными пулеметами и огромными ножами с пилой на обухе позируют с налитыми бицепсами, с какими-нибудь там джунглями на фоне и с логаном: «Они разбили его любимую чашку. Большая ошибка!»

Для того чтобы объяснить, почему в 80-е именно все это снималось, тут надо вспомнить вообще, что там было. Потому что, в принципе, кое-какие подвижки в эту сторону в кино были и до этого, еще в 70-е. То есть, например, именно в 70-е — художественный фильм с Клинтом Иствудом про Грязного Гарри. Был такой. Который, значит, полицейский, который всяким бандитам на улице говорит: «Он может напрочь снести тебе башку, и ты должен задать себе один вопрос: повезет ли мне?»

Дело в том, что же 70-е были эпохой, скорее, эксплуатационных фильмов. Это как? Это таких, которые на какой-нибудь чернухе или какой-нибудь проблемной социальной теме всячески ее педалировали и на все лады про нее разглагольствовали. Например, был такой жанр, как blaxploitation. Про тяжелую судьбу негров всяких и прочего. Например, помнишь, была комедия «Не грози Южному Централу, попивая сок у себя в квартале»? Почему такое странное длинное название? Почему? Потому что это комбинация из названий известных blaxploitation-фильмов: Boyz n the Hood — вот это вот «у себя в квартале», Menace II Society — «угроза для общества», South Central, Juice. Вот это вот было. Но они такие были скорее просто мрачняцко-чернушные. В некотором смысле это родненько с отечественными фильмами 90-х, всякими про бандитский Петербург и тому подобное.

Да, «Андрей, кол настроп». Значит, что одновременно произошло такое в 80-е? Начнем с того, что конец 70-х — это по всей планете, по большей части планеты, период кризиса. То есть, с одной стороны, закончился эффект от 50-х, первой половины 60-х, когда после войны все восстанавливалось, цвело, пахло. Когда в западных странах строили государство благоденствия, welfare state, а у нас коммунизм к 80-му году. В реальности что мы, что они к 80-му году добрались не в лучшей форме.

Например, у западных проблемы были такие. Во-первых, это окончание, по сути, периода вот этой неокейнсианской стратегии, когда государство участвовало в планировании активно, поддерживало там всякое разное. И кончилось все это тем, что деньги кончились и нефтяной шок случился в 1973-м.

Нефтяной шок случился благодаря нашим ближневосточным друзьям.

Да, ближневосточные друзья сказали: «Ах, вы Израиль нам тут? Вот мы вам сейчас нефть дорогую сделаем». Соответственно, жизнь резко поплохела. Плюс провал кампании во Вьетнаме, всякие неприятные истории с политиками. Никсон впилился в скандал с Уотергейтом.

Уотергейт, да.

Да. При его последователях, Форде и Картере, каждый отсидел только один срок, что интересно. Это по американским меркам плохо.

Ага.

Тоже все шло наперекосяк. То вон Иран сверг шаха, то еще что-то случилось. Соответственно, было решено все как-то по-другому делать: переносить производство в страны Юго-Восточной Азии, в том числе Китай. Это сокращение социальных расходов, всякие там прочие сокращения налогов, например, и социальных выплат тоже. И, соответственно, что в Штатах, что в Британии и некоторых других местах появились всякие депрессивные города, где все изрисовано, заплевано, замусорено, наполовину заброшено. Детройт начал сыпаться из-за того, что автомобильная промышленность его была рассчитана на огромные сухопутные броненосцы, которые в нынешних условиях с нефтью плохо сочетались.

Фермеры, опять же, в 80-е начали разбегаться, и вот эти штаты Среднего Запада переживали депопуляцию. Особенно в северном поясе.

А что, эти-то что разбегались?

Дело в том, что, например, эти самые американцы отказались нам продавать зерно за то, что мы такие злые. Из-за Афганистана вроде, да?

Да, из-за Афганистана. И, соответственно, этого зерна стало некуда девать. Оно подешевело. Подешевели в том числе и земельные участки сельхозназначения. А поскольку эти земельные участки были, в общем-то, единственным залогом, под который кредитовались фермеры, оказалось, что, упс, ваш залог больше не покрывает. Внесите деньги или отдавайте.

А как они внесут, если они деньги для этого взаймы брали, да?

Да. Вот они начали все разоряться. Их участки стали скупать по дешевке агропромышленные комплексы. И это вызвало, кстати, появление в том числе всяких бесконечных суверенных граждан. Про мракобесов я недавно рассказывал, ты смотрел. Это вот оно как раз.

Соответственно, многим стало плохо. Многие стали разоренными, обездоленными, безработными и бездомными. Кроме того, как раз в начале 80-х дорогие соседушки по западному полушарию повезли в США интересное новое вещество — кокаин.

До этого не везли?

До этого специализировались на марихуане и алкоголе.

И оно как?

А тут… И на опиумном маке. То есть кокаин — это фактически новый?

Да, это новый. Это вот когда в 70-е на дискотеках все, накурившись травы и нажравшись ЛСД, решили, что надо что-то новое, позабористее. И обнаружили, что в Штатах большой есть спрос. Потому что когда-то давно кокаин считался бычьим кайфом. На манер всяких там сиропов от кашля, которыми там люди жираются.

Настойки боярышника.

Да, в таком духе, потому что он в аптеке продавался от всяких там кашлей.

Да. Вот Шерлок Холмс им упарывался.

А тут вдруг оказалось, что, ежели его нюхать, то входишь в расширенное состояние, очень активное, под которым здорово получается всякую музыку наяривать, играть в кино, писать книги и все такое прочее. Ну и на вечеринках отплясывать под диско и прочее. Поэтому повезли. А те, кто не мог позволить себе чистый кокаин, для тех быстро была сделана кустарная альтернатива — курительная кристаллическая форма: крэк. Которая простейшим образом в духовке при помощи пищевой соды и фольгушки делается. После чего курится в смеси с табаком, либо в самокрутке, либо, лучше, в трубке.

Тут же все ниггеры в Штатах начали курить крэк, говорили: «This is some of the good shit, man!», продавать его по углам, массово подыхать от передозов и прочего, воровать, убивать, чтобы добыть себе на дозу. Или, как вариант, воровать и убивать, чтобы выгнать конкурентов по продаже крэка и покупке кокаина как сырья для него с рынка. Короче, стало весело в стране.

То есть если там в 50-е, 60-е американцы еще воспринимали, что там средний класс какой-то прямо превалирует, тут внезапно оказалось, что король-то голый. Средний класс весь разбежался, примерно как сейчас. Большая часть убежала к нищим и голодным, а меньшая часть, наоборот, поднялась до высшего, сказав: «Бывайте, ихтиандры».

В этих условиях американское правительство, например, переходит к серьезной милитаризации экономики. Начинается безудержный рост военных расходов, военных контрактов, военных разработок. Потому что вот все это, то, что там в 90-е и нулевые полезло, всякие корректируемые боеприпасы, что-то там еще, — это все как раз из той поры. А до этого, в 70-е, бюджеты военные, наоборот, сильно порезали.

Почему? Потому что они облажались во Вьетнаме. Логично.

Тут было решено, что облажались, не облажались — было давно. Надо срочно, во-первых, питать этим экономику, во-вторых, к власти пришли всякие Рейганы с Тэтчерами, которые были настроены весьма по-ястребиному. И все старались бороться.

Причем, что интересно, в отличие от предыдущего периода, бороться предлагалось не только с генералом Львом Пушкиным, который хочет чего-то там атомной ракетой по ним запускать, но и с всякими другими вылезшими врагами. Ну, вот эти вот самые, например, которые везут кокаин к нам сюда. Как их там? Хулио Лопес и всякие. К ногтю их.

Потом 70-е как раз оживили всевозможные религиозные движения на Ближнем Востоке. И внезапно оказалось, что там всякие злые террористы и прочее. Правда, изначально, что интересно, вплоть до 90-х главными злыми арабами были вовсе не бородатые в чалмах, а были усатые в мундирах. То есть всякие там… Вон Ливия, тогда как раз ее то бомбили, то еще какие-то гадости делали. Не случайно этого самого профессора в «Назад в будущее» ливийцы как раз снабдили плутонием, правда, не совсем добровольно, и попытались его за это замочить.

Соответственно, это потом оказывается, что в всяких там банановых странах сидят злые диктаторы, которые могут разрабатывать оружие массового уничтожения. Вот сволочи. И надо их, соответственно, тоже всех к ногтю.

Ну и, наконец, в Юго-Восточной Азии вот вьетнамцы противные всю обедню испортили. Надо бы как-нибудь на них отыграться. Пусть не настоящей войной, а так, хотя бы в кино.

Да. Ну и еще один такой фронт, он, правда, был не военный, экономический, — это Япония. Потому что Япония внезапно… До этого над ней все смеялись, называли их чурками завоеванными, а тут вдруг Sony с Toshiba, Panasonic, всякими прочими, Toyota, Subaru, Yamaha…

Поперли.

Да. Выкиньте это из головы, это что-то мне на язык попало. И как бы американцы сами испугались того, что они сотворили. То есть, положим, даже Yamaha, упомянутая в связи с мотоциклами, их не пугала, а вот автомобили и прочее, например, электроника… Это был пик эпохи аналоговой электроники всякой. После этого ее начала очень быстро сменять цифра. Но тогда это считалось прям мегапрогрессом.

По этой причине в кино тоже полезли злые ниндзя, какие-то там непонятные японские киберпанки, якудзы и прочее такое. Ну и в довершение ко всему это еще и период, когда субкультуры совершили очередной бум. То есть началось все это еще в 60-х, но тогда это все были всякие хиппи, лежавшие укуренными на матрасах и больше ничего не делавшие, а тут внезапно отовсюду полезли всякие панки, металлисты и прочие гопники, стали друг друга месить обрезками трубы. И байкеры, опять же, к этому времени окончательно дозрели до криминальной субкультуры и включились в наркоторговлю.

Ну и вот появляется характерный американский боевик. У нас они были известны часто под названием «тупой американский боевик». Продержалось это до тех пор, пока не вышли умные русские боевики. И стало понятно, что, знаете… Американский был еще неплох.

На самом деле снять такой тупой боевик, чтобы он там нигде не провисал и не совсем у тебя фейспалм вызывал, это не так-то просто. Но в целом там была формула очень простая.

Во-первых, в центре стоит могучий, харизматичный герой. Такой очень фактурный. Такой чрезвычайно маскулинный. Может быть, бритый, накачанный, со всякими шрамами, с квадратной челюстью, кулачищами, весь увешанный всякими гранатами, ножами, пулеметными лентами и чем-то там еще.

И смысл сюжета, как правило, в том, что сначала какие-нибудь там гопники кого-нибудь там грабят, избивают, но тут мимо случайно проходится протагонист и избивает всех гопников без всяких проблем, говорит какую-нибудь крутую фразу и чешет дальше. Это просто для экспозиции, чтобы было понятно, что наш протагонист — крутой мент, военный, еще кто-то такой, который может всех надрать.

Потом оказывается, что злодеи, как вариант, какие-нибудь террористы, бандиты, ниндзя из Японии, русские шпионы из Советского Союза, латиноамериканская мафия, инопланетяне…

Бывшие нацисты.

Да, кто угодно. Захватывают какой-нибудь объект: авианосец, Пентагон, небоскреб, самолет, поезд, остров какой-нибудь, тропический отель, — короче, что угодно. Но оказывается, что именно в этом месте чисто случайно оказался главный герой.

Как вариант, повар.

Да, он работает там поваром или уборщиком и спал в это время на складушке в подсобке. Или забежал туда с улицы чисто в туалет отлить или купить себе кофе в стакане в кафетерии и дальше убежать. Или он случайно купил себе билет именно на этот поезд, самолет и так далее. Короче, как-то его туда занесло.

И злодеи про него не знают, а он начинает всячески их избивать, расстреливать…

Вешать.

Да, за шиворот вышвыривать в окна. Резать ножами их ловко.

Да, резать их ножами, обрушивать им на голову всякие конструкции, спихивать их в расплавленный металл, подвешивать их на крюки, насаживать их на арматуру. Короче, чего только не делать с ними. Они периодически подсылают ему все новые пачки злодеев, которыми он расправляется.

В конце, как правило, его ждет какой-нибудь биг-босс, либо самый главный злодей, который больше, чем все они, раза в два, и с ним надо биться на кулаках, даже если только что все поливали из пулеметов. С главным злодеем надо будет биться именно мано а мано. И в конце он почти побеждает героя, но тот ему скажет что-нибудь типа: «Hasta la vista, baby!» — и пихнет его ногой под бульдозер, или с сотого этажа, или что-нибудь вот такое. Короче, вот такой: «А-а-а!» — и все.

И дальше обычно приезжает с мигалками полиция. Прилетает армия. Прилетают вертолеты, танки. Чуть ли там не президент США с мегафоном из них спрашивает, как там чего. И тут из руин вылезает потрепанный, но довольный главный герой и говорит что-нибудь типа: «Все в порядке, езжайте по домам», — и такой уходит в закат под крутую музыку.

Как вариант, к делу еще может припутываться либо какая-нибудь симпатичная тетка, которая будет либо тоже чисто случайно туда попавшей, либо, наоборот, его какой-нибудь давней знакомой, невестой и женой, которую нарочно или случайно захватили террористы. Это один из поводов типичных, почему он там, собственно, оказался. Дочка, внучка тоже периодически бывают. И они отправляются в какой-нибудь там драйв-ин пожрать молочный коктейль или что-нибудь там такое вообще. Как вариант, с романтическим лесом поцелуя и затемнением.

Вот как-то так. Вы скажете: «Ты, честно говоря, описал какую-то дурь откровенную». Понимаете, дурь не дурь, это работало, между прочим.

Почему работало? Первое. Обратите внимание, что, если мы попытаемся перечислить характерные фильмы со всеми этими товарищами, нам будет очень трудно вспомнить, как звали их персонажей. Просто потому, что все эти персонажи были абсолютно одинаковыми.

Квадратно-гнездовыми.

Да. И это воспринималось просто как фильмы со Шварценеггером. Этот там с Ван Даммом. Или со Сталлоне. А этот со Стивеном Сигалом.

Да, этот со Стивеном Сигалом.

Появились даже всякие шутки про то: «Помните тот фильм, где Стивен Сигал один всех мочит с мордой кирпичом?» Для справки: он во всех своих фильмах делает абсолютно одно и то же. Ровно это.

Во-вторых, несмотря на такую незатейливую структуру, там все-таки, во-первых, как правило, был неплохо поставлен экшен. Там были достаточно смешные и ненавязчивые диалоги с шуточками. Там все довольно круто бахало, взрывалось и так далее. Там были симпатичные тетки, периодически демонстрирующие разные места. Вот помнишь, которая в торте должна была сидеть, на этом самом…

Да, в фильме про Райбека как раз.

Да, в фильме на корабле. Я думаю, что многие уже забыли, что там вообще было, но которая в торте должна была сидеть — вот это помню.

Да-да. И, соответственно, чего еще надо было публике-то? Публике хотелось именно этого. Ну и плюс там были еще кое-какие вещи, которые были характерны уже для отдельных фильмов. Давайте попробуем что-нибудь повспоминать.

Начнем, конечно, со Шварца. Потому что подозреваю, что он был самым знаменитым и любимым тогда, по крайней мере у нас в стране точно. Чему его папа, который под Ленинградом был ранен у нас, между прочим, был не сильно рад. Он даже был не рад, что Арнольд фанател по нашему Юрию Власову, тяжелоатлету, и даже лично пообщался.

Бранил и говорил, что с этими русскими… В общем, он в итоге, накачавшись сначала за счет чисто спортивных успехов, а потом к 70-м начал сниматься в кино. Дело просто в том, что, обратите внимание на мужиков — героев фильмов 50-х, 60-х, всяких там Сэмов Спейдов, Филиппов Марлоу в исполнении… В общем, вы поняли. Они все довольно тщедушные. А к 70-м мода сменилась. Пошла мода на таких вот, с одной стороны, здоровенных шкафов-мужиков, а с другой — на весьма грудастых и задастых мадам. Потому что, опять же, 50-е, 60-е — это всякие Твигги и прочее. В основном было в моде. А в 70-е все вдруг начали всякое отращивать, наращивать, вставлять, имплантировать.

Ну вот, соответственно, поначалу сниматься ему было трудно, потому что он плохо говорил по-английски, вообще не очень хорошо играл и, честно говоря, для актера был слишком крупным, и ему пришлось вес сбрасывать. Потому что, вы понимаете, конструкции всякие не выдерживают, тросы… Такого здоровяка. И дублера поди найди для такого.

И считается, что первым, что прям выстрелил, был «Конан-варвар» 1982 года. Я его смотрел. Там, в общем, фильм заложил вот эту основу для представления о Конане, потому что в книгах вообще-то ничего подобного не было. То, что он там в меховых трусах с каким-то неумышленным мечом всех там побивает, крушит. Много голых дам. Фильм, короче, понравится.

Что интересно, он же играл в «Рыжей Соне», где, соответственно, главной героиней предполагалась Рыжая Соня. И многие теперь думают, что он играл там Конана. На самом деле это другой персонаж, просто он тоже, в общем, ничем не отличается.

Да, такой же, квадратно-гнездовой.

Поэтому многие считают, что это он, а на самом деле это не он. К Рыжей Соне он не имеет прямого отношения.

Ну и, разумеется, настоящая слава появилась после того, как он попал в «Терминатора». Предполагалось изначально совсем не его брать, но зато оказалось, что у него одновременно отличное попадание в образ здоровенного дуболома. И с его немногословностью, вынужденной во многом, и странными манерами тоже все очень хорошо сочеталось.

Тут надо еще сказать, что боевикам 80-х очень здорово помог прогресс со всякими спецэффектами и в том числе компьютерным графонием, которого до этого не было. Соответственно, и «Терминатор» этим тоже пользовался. Вот так и началось.

Потом были такие хорошие вещи, как, блин, «Коммандо», где он там ходит, лениво расстреливает злодеев-приспешников, похитивших там дочку-внучку эту самую, говорит всякие фразы типа… Кстати, «I’ll be back» он и там тоже, по-моему, говорил. И «Я солгал», отпускает его падать и так далее.

«Хищник». Что интересно, «Хищник» в основном взлетел-то не из-за Шварценеггера, а из-за собственного хищника. При том, что сам хищник-то был чисто случайной находкой. Изначально там должен был быть именно какой-то на гориллу похожий зубастый зверь, собственно, хищник. А потом они чисто случайно из-за какого-то дефекта пленки сделали полупрозрачный силуэт. И такие: «Опа, вот что нам надо. Пусть это будет невидимка, инопланетное существо», — все такое прочее. Ну и получилось.

«If it bleeds, we can kill it».

Да. По этой причине во вторую часть Шварценеггера уже сильно не настаивали, чтобы он шел. И без него справились.

Ну, разумеется, мы помним замечательный художественный фильм Red Heat, который у нас переводят как «Красная жара», не совсем правильно. Где он играет советского милиционера Ивана Данко, который приходит и арестовывает нехороших бандюганов, которые говорят: «Какие ваши доказательства?»

Да. Мы же ни в чем не виноваты.

Бьет в рыло, отрывает протез ноги, высыпает оттуда белый порошок и говорит: «Кокаинум».

Да. Класс.

Да. Ты будешь смеяться, у нас в центре Москвы, в районе Никитской, есть заведение, которое делает ставку как… как он называется? Кафе, то ли кухня, то ли что-то в этом духе. А оно, короче, очень похоже по антуражу на это место, где «кокаинум». Я там пару раз бывал. Как раз туристы любят туда заходить, чтобы прочувствовать что-нибудь такое.

Понятно.

Да. И еще можно вспомнить не совсем типичное для Шварценеггера «Вспомнить все». Там, конечно, сыграл в первую очередь режиссер Верховен, его видение, которое позволило переложить творчество Филипа Дика на экран так, чтобы не возникало желания сказать «ловите наркомана».

Я все время забываю, что Total Recall — это по Филипу Дику.

Да-да. И многое другое. Правда, как я уже сказал, единственная более-менее точная экранизация — это с Киану Ривзом «A Scanner Darkly». Там совершенно точно ловите наркомана. Посмотри, там, кстати, неплохо сыграл этот самый Дауни-младший и еще там пара товарищей.

Как ты говоришь, называется?

«A Scanner Darkly», в этой самой… как это называется… Короче, под мультфильм стилизация. Посмотришь.

Да-да, я понял, я нашел.

Значит, школота в нашем детстве очень любила разглагольствовать о том, кто кого побьет: Шварценеггер или Сильвестр Сталлоне. Сталлоне — персонаж тоже весьма интересный в том смысле, что, например, он может похвастать своей характерной кривой ухмылкой, страдальческой грустной миной и не очень разборчивым произношением. Связано это с тем, что родовую травму он получил. При рождении его вытаскивали, ухватив за голову, и перестарались. Лицевой нерв повредили, из-за этого он и смотрит грустно и бубнит. Но, как видите, ничего ему не помешало. У человека была цель, и то, что он какой больной, это все его не волновало.

Начинал с художественного фильма «Вечеринка у Китти и Стада». На этом моменте должен быть мем с еще более грустным Сталлоне, который говорит: «Ну я просил же». Он не любит про эту порнуху вспоминать.

Серьезно, он прославился благодаря «Рокки». Про то, как там Рокки Бальбоа, боксер-любитель, всячески превозмогает, побивая, кстати, не какого-то там ниггера, а Мистера Ти.

Ага. Помнишь «Команду А»?

Да, вот этого. И тренируется там, заложив целый такой, знаете, канон спортивных боевиков, где надо побить могучего противника, который чем-нибудь тебе как-то насолил или просто так надо по работе. И ты всячески тренируешься, бегаешь, прыгаешь, бьешь свиные туши, и играет на заднем плане музыка типа: пам-пам-пам…

Да. Пам-пам-пам. Паум-паум-паум. Та-та-та-та-та-та-та-та.

Да, вы поняли. Это уже сто раз пародировано везде. Вообще качество художественного приема можно оценить в том числе потому, как часто его пародируют. Всякая унылая хрень никому не нужна.

В других фильмах про Рокки ему всякое тоже удалось повидать. Например, столкнуться с русским капитаном Иваном Драго, который говорит, что «I will crush you». Он тогда был женат на Бриджит Нильсен, тоже нордической, как и Дольф Лундгрен, игравший этого самого. Он ее туда поставил играть жену этого Драго, потому что они уж очень хорошо смотрелись. Между прочим, Дольф Лундгрен его здорово поколотил. Сталлоне в больницу клали, ему плохо с сердцем стало. И из больницы даже грозились в стиле: «Хватит врать, вы его машиной там сбили и уронили на него что-то. Не похоже это ни на какой удар». Но тут надо все-таки иметь в виду, что Дольф Лундгрен несколько крупнее и как боец гораздо квалифицированнее, чем Сталлоне. Но про него потом.

Про Сталлоне можно еще вспомнить замечательную с идейной точки зрения франшизу про Рэмбо. Потому что про Рэмбо — это замечательный пример того, как можно обезвредить идеологически опасное произведение.

Это как?

Потому что идеологически опасное произведение — это книжка Дэвида Моррелла «Первая кровь». Собственно, первый фильм про Рэмбо является его, в общем, экранизацией, поэтому тоже называется First Blood, вообще говоря. Это его ретроспективно переименовали в «Рэмбо».

Ага.

Там про действительно какого-то Рэмбо, который ветеран Вьетнамской войны с ПТСР, полным отсутствием понятия, что ему дальше делать, который ведет полубомжатский образ жизни и которому нигде не рады. Он вступает в конфликт с шерифом одного городка, тоже ветераном, но Кореи. На самом деле ветераны Кореи многие не любили ветеранов Вьетнама. Считали, что вот в Корее мы там еще воевали и не чирикали. Эти все какие-то наркоманы. Что-то у них какой-то ПТСР. Никакого ПТСР у нормального мужика не может быть.

Слабаки.

Потому что война в Корее была немножко покороче все-таки. И в их головы не приходило… Ну и то, что вообще времена меняются. Кончается все тем, что он там устраивает полный трэш, и его ловят с вертолетами, вызывают его бывшего командира, полковника Траутмана, по-моему, и он его убивает, своего бывшего питомца, потому что тот слетел с катушек.

Вот это вот надо было обезвреживать срочно. Потому что, я напоминаю, милитаризация, ура, мы ломим. Нужно было бороться с подобными пораженческими настроениями. Поэтому в фильме он как бы выживает. Изначально вообще была версия, где он застреливается, но на фокус-группе какой-то мужик сказал режиссеру: «Я тебе морду набью», — и сделали другую, где он выживает. И поэтому после этого началась франшиза.

Значит, Рэмбо внезапно поправился и был отправлен во Вьетнам, чтобы там спасти оставшихся в плену американцев. Вот вьетнамцам, знаете, делать нечего — за свой счет кормить каких-то пойманных американцев, а не выгнать их поганой метлой. Мы же немцев выгнали в итоге, потому что оказалось: они жрут больше, чем от них работы. Когда они там чисто декоративно кое-чего починили у нас тут из сломанного, мы их после этого и выгнали.

Так вот, там он борется с вьетнамцами, стреляет из лука, мечет ножики, его макают в лужу какую-то с пиявками. Русские десантники подполковника Подовского на стороне вьетнамцев тоже, но, в общем, не спасает ничего это. Злодеев Рэмбо, внезапно превратившийся в квасного, вернее, ура-патриота, всех спасает.

Третья часть еще хуже, потому что там про Афганистан как раз. И там злые советы истребляют моджахедов, а моджахеды вместе с Рэмбо побивают их. И полковника Зайцева тоже.

Зайцева? Не Зайцина?

Да, Зайцева какого-то.

Из более приличного можно вспомнить «Скалолаза». Вот это было интересное кино. Меня травмировала сцена в начале, где там срывается девица какая-то. Единственное, что я, когда смотрел, думал: неужели скалолазание выглядит так нелепо? Подрос, почитал, посмотрел — и оказалось, нет, не выглядит. Это специально придуманное для фильма. Скалолазание должно быть максимально драматичным.

Да.

Значит, уже упомянутый Лундгрен. Лундгрен — нетипичный пример, потому что он как бы, в отличие от всяких Сталлоне, которые «три класса и два коридора», работали всякими вышибалами и наливалами… Мы не говорим, что это плохо. Мы просто говорим, что в основном это люди чисто пролетарского происхождения. А вот Лундгрен — нет. Лундгрен, например, магистр химического машиностроения. Бывший капитан сборной Швеции по пятиборью. Что еще можно… Говорит на куче языков, включая русский, кстати. Между прочим, за ним какие-то десятки всяких патентов, в основном по специальности химического машиностроения: всякие там разливальные, мешальные станки и тому подобное. То есть абсолютно непонятно, для чего ему сниматься в ерунде. Но, видите, может быть, ему так интереснее, может быть, еще чего. В конце концов, все время быть умным — это тоже скучно.

Он прославился ролями часто либо злодеев, таких весьма могучих, либо весьма простых героев. Например, можно про него вспомнить, помимо этой его роли, где он Иван Драго, фильм «Мост дракона». Я его смотрел, когда маленький был, — просто фейспалм. Там какая-то фантазийная азиатская страна, где против какого-то там режима мятеж, и вот почему-то белый Дольф Лундгрен ездит, борется сперва с мятежниками, а потом оказывается, что мятежники хорошие, а вот генерал, узурпировавший власть, плохой, и принцессу надо спасать, хороший какой-то наивняк просто для детей. Я его смотрел, когда мне было лет, что ли, 14. Я просто думал: «Господи, Игорь, ну это детский сад, зачем ты туда пошел?»

Очень похожий также был по накалу идиотизма фильм 1988 года «Красный скорпион», где он играет лейтенанта Николая Петровича Радченко.

Петровича.

Да, который служит в спецназе и должен помочь кубинским товарищам в Африке уничтожить лидера мятежников, которые борются против просоветского режима. Дело просто в том, что этот фильм спонсировал режим апартеида в ЮАР. Поэтому такой и покрой. Но, разумеется, оказывается, что на самом-то деле повстанцы против советского режима хорошие, а представители плохие, и кубинцы плохие, и этот Петрович Радченко перебегает на сторону повстанцев.

Еще был фильм с ним «Разборка в маленьком Токио», уже в 91-м году. В паре с Брэндоном Ли, между прочим. Там, в общем, этот самый Дольф Лундгрен вырос в Японии, потому что у него родители работали. И поэтому он весь такой по-японски уравновешенный. А Брэндон Ли, играющий японца, кстати, на японца ничем не похож, даже я больше похож на японца, чем он. Вырос, наоборот, в Лос-Анджелесе и весь такой американизированный. В общем, они там на пару всех там избивают, якудзы злые набегают. И всякие там оказываются: «О нет, это он убил моего отца!» — и что-то там такое.

Я припоминаю.

В общем, всякие шутки юмора, которые звучали смешно, типа того, что порубили там их на сашими.

Да, просто мало кто знал, что такое сашими. Поэтому это читалось смешно. Сейчас, я боюсь, это какие-то папские шутки.

Да.

Еще один странный товарищ тоже из той же поры — это бельгиец Жан-Клод Камиль Франсуа Ван Варенберг, более известный как Жан-Клод Ван Дамм, потому что всех этих Варенбергов никто произносить просто не будет.

Да уж.

По кличке Muscles from Brussels. Вообще-то говоря, он изначально был танцор, причем хороший. Потом перешел в бодибилдеры и кикбоксеры. Какое-то количество раз он был чемпионом мира по кикбоксингу. Там разнятся всякие оценки: одни говорят, что это ему присвоили незаслуженно, другие — что заслуженно. Факт в том, что был. Занимался мужик, он крепкий.

И фильмы с ним как раз в хореографии очень хороши. Потому что, например, художественные фильмы с тем же Шварценеггером — в них драки выглядят как? Шварценеггер подходит, пробивает в рыло, враги улетают куда-то за кадр. Драка закончилась. А Ван Дамм как раз благодаря своей хореографической подготовке очень здорово все это ставил. Очень у него правдоподобные всякие прыжки и пируэты. Все там скачут, руками-ногами машут, на шпагат садятся и всякие падают. И, кстати, все это делается очень быстро, но при этом так, что заметно. Так что фильмы получались в основном интересные.

Известный фильм «Кровавый спорт» в 1988 году, с Боло Йеном. С протагониста вандаммовского в этом фильме срисован, знаешь, какой персонаж в видеоигре?

Какой?

Джонни Кейдж из Mortal Kombat.

Ага.

Дело в том, что вообще этот «Кровавый спорт» подавался как экранизация биографии Фрэнка Дюкса. Фрэнк Дюкс — это такой персонаж, знаете, не то чтобы совсем как наш Сашка Курицын, но что-то такое тоже близкое. То есть то, что он киноактер и постановщик всяких там боевых сцен во многих интересных фильмах, — это правда. Но вот то, что он про себя какие-то рассказывает, что был на подпольном турнире по боевым искусствам каким-то там среди сильнейших, учился ниндзюцу, чего-то там с какими-то американскими спецслужбами сотрудничал, медали там какие-то получил… В общем, вы поняли. Очень такой, вам сказать, сочинитель.

Да.

Потом был с ним, опять же, интересный фильм «Двойной удар», где он играл в 91-м сразу двух человек, то есть братьев-близнецов, которые были разлучены в детстве. Один остался в Гонконге, другой в Европе, и они уже взрослыми соединяются в Гонконге, чтобы побить злого китайского бандюгана, который заказал их родителей. И они его в итоге избивают в порту.

В 92-м был «Универсальный солдат», где предполагалось, что они с Дольфом Лундгреном погибли во Вьетнамской, вроде как, войне, но их воскресили как универсальных киберсолдат каких-то там. И они разбежались там по разным кустам и ничего, соответственно, не понимают. То есть, например, персонаж Ван Дамма, даже обратив внимание на наличие у него полового члена, спрашивает у нашедшей его девицы: «Это так и надо, да?»

«Так и должно быть».

«Так и надо, да». Они просто ищут, где у него маячок встроен. Решают, что не там.

В 94-м он вляпался, я просто даже не знаю, каким образом, в экранизацию видеоигры Street Fighter. Ты в Street Fighter-то играл, сеговский?

Я думаю, ты представляешь.

Да, я представляю.

Я вот, понимаете, не знаю, что они сделали, чтобы туда заманить… Загибай пальцы. Значит, Жан-Клод Ван Дамм.

Есть.

Рауль Хулия. Это который Гомеса, например, играл. Того самого Аддамса.

Есть.

Кайли Миноуг.

Есть.

Как бы… как они их туда заманили-то? Что, под дулом пистолета, что ли? Загадка.

Да.

Короче, там это как бы экранизация типа по мотивам видеоигры. Правда, она получилась просто ужасной. То есть, например, Рауль Хулия играет последнего босса, этого самого генерала Байсона, который в фильме — безумный диктатор какой-то там мелкой страны, взявший заложников. А Гайл, которого играет Ван Дамм, в игре просто американский военный боец. Он типа возглавляет операцию по их освобождению. А еще Байсона хочет убить Чунь Ли за то, что тот убил ее родителей. И ему служит Зангиев, который, правда, сам по себе хороший. И в конце он переходит на сторону положительных персонажей, потому что он просто туповатый.

Выглядит это ужасно, я вам сразу скажу. Просто ужасно. Можно смотреть как, не знаю, какую-то пародию, что ли, комедию какую-то. Только если так.

Ну и, конечно, Чак Норрис.

О да.

Который знаменит всеми этими смешными фактами о себе.

И ударом ноги с разворота.

Да. Например, ты знал, что, когда он был маленький, то во сне спал в обнимку с настоящим медведем? И всякие прочие шуточки про то, что он обыграл стену в теннис, и, когда он падает в воду, это не он становится мокрым, а вода становится чакноррисовой.

Класс.

Да. Короче говоря, Чак, вообще-то говоря, никакой не Чак. Отруби. Он Карлос Норрис. И он действительно метис.

Давай поясним, что это значит.

Частью индеец. Он из Оклахомы, там индейцев довольно много. Мама у него, соответственно, индеанка. Поэтому он такой. Короче, он жил весьма бедно и, соответственно, хотел из всего этого вырваться, из трейлер-парков и прочего. Ему повезло, что у него отчим был мужик спортивный и привил ему это. Так что, когда он служил в армии, решил там заниматься единоборствами, чтобы как-то убить время. Ну и назанимался. Например, лично бился с Брюсом Ли.

Ух ты.

Да. Он был в фильме «Путь дракона», он же «Возвращение дракона», 1972 года. Там еще довольно молодой и похожий на Люка Скайуокера какого-то Чак Норрис исполнял роль злого, которого Брюс избивает. При том, что он имеет такую репутацию, на самом деле все говорят, что он человек весьма доброжелательный и рыцарский даже, можно сказать. Это повлияло, между прочим, на художественный многосерийный фильм про крутого Уокера.

«Правосудие по-техасски».

Да. Дело в том, что изначально он прославился этим самым фильмом про одинокого волка МакКуэйда 83-го года. Где он играл такого, ну, тоже техасского рейнджера. Грюмый, бухает и всех там избивает, бандитов всяких, давит их бульдозерами и так далее.

Но когда на основе этого решили предложить ему сделать как раз сериал про крутого Уокера, он сказал, что сделать сделаем, но чтобы этот самый крутой Уокер был более положительным примером для подражания.

Ага. Чтобы не бухал и был на спорте.

Не бухал, был на спорте и при этом всячески проповедовал в стиле: «Надо делать хорошо и не надо плохо». То есть там практически каждая серия имеет какой-нибудь социальный посыл. Что, допустим, если ты живешь бедно, то нужно не воровать и прочее, а надо просто получать образование, чтобы найти хорошую работу или еще чего-нибудь. Как все это сочетается с тем, что все расследования и дела Уокера ведутся, избивая всех ногами…

Ногой с разворота, да.

Да, абсолютно непонятно, но, видимо, как-то сочетается. До сих пор чувствует себя хорошо, прыгает, скачет. Чего, к сожалению, не получится сказать о его коллеге Брюсе Уиллисе. Передавали недавно, что он что-то вообще уже никого не узнает, ничего не понимает, ничего не говорит. По-моему, его даже в дом престарелых сдали, потому что за ним уход требуется.

Да, там за ним нужно следить, потому что он убьется сразу.

Про него можно вспомнить, что художественный фильм Die Hard, который у нас известен как «Крепкий орешек», 1988 года, вообще-то, как можно понять по дате выхода, — поздний период этой эпохи. И поэтому вообще-то он должен был деконструировать все эти штампы. Потому что Маклейн, обратите внимание, попав как кур в ощип в захваченный бандюганами небоскреб, вовсе не выходит и говорит: «Ну, кто на меня, кому жизнь недорога». Он вместо этого пытается вызвать полицию, пожарных и вообще кого угодно, лишь бы не самому только с ними бороться. Ну потому что это умное решение. И если вы действительно в такое попали, то надо делать именно это, а не дурака валять.

И только когда все это не срабатывает, он вынужден, собственно, геройствовать. И то он вовсе не стремится набегать один на всех, а по одному их предпочитает снимать. И все это несколько раз чуть не заканчивается у него плохо. Он в процессе получает очень серьезные травмы. И как бы показывает нам, что вот лучше так не делать.

Как и про Рэмбо, серия, конечно, скатилась к чертовой матери. Вы помните последний, по-моему, эпизод, где он в Москву приезжает, чтобы своего сына, который застрелил там какого-то олигарха в клубе… Если ему повезет, дадут пожизненное, действительно. Если не повезет, то что им дадут? Расстреляют у Кремлевской стены, не иначе. И они едут в Чернобыль, чтобы какой-то там машинкой убрать всю радиацию и какие-то там боеголовки достать из Чернобыля. Короче, по сравнению с этим даже фильм по Street Fighter и то кажется очень умным и продуманным.

Из таких еще случаев, не подпадающих под общую картину, можно вспомнить знаменитую трилогию про Робокопа. Помнишь?

Была такая, да.

Значит, все это началось, опять же, благодаря этому самому… как его звать-то… благодаря режиссеру Верховену, который «Вспомнить все» и прочее. И не только. Он всегда славился как очень оригинальный творец.

В 87-м выходит боевик про то, как в Детройте все развалилось, и он подпадает под контроль Omni Consumer Products, сокращенно OCP, корпорации. И на нее ложится вопрос борьбы с уличной преступностью. Они решают использовать труп убиенного полицейского Алекса Мерфи, чтобы сделать из него бронированного киборга, который будет всех врагов избивать. И получилось весьма интересно. Помнишь, мы с тобой любили в видеоигру на NES играть по мотивам?

Да, была неплохая.

Ты в то время спрашивал, как у меня получается взять ту… Помнишь, там банку с апгрейдом? Которую ты теряешь, потому что тебе нужно пройти по экрану вбок, чтобы запрыгнуть на второй этаж и в секретный дворик зайти. А там есть возможность сделать так, чтобы она наполовинку только скрылась, и тогда ее можно будет подобрать, вернуться и запрыгнуть.

Лев, ну как?

Я все продумал. Поэтому у меня было больше здоровья обычно, чем у Ауралиена, когда мы играли. Недавно вышла еще одна отличная игроизация. Очень рекомендуем поиграть. Там прям дух сохранен.

В целом трилогия… Первая часть фокусируется на интригах в самой корпорации. В частности, на том, что в Робокопа вложены секретные директивы: он не может атаковать руководство OCP. Но злого начальника увольняет еще более высокий начальник, после чего Робокоп его убивает, сказав «спасибо».

Во второй части решают Робокопа усовершенствовать, использовав мозги наркобандита Кейна и встроив его в могучего и разрушительного робота.

Чего может пойти не так?

Да. Как это ни странно, оказывается, что больные наркоманы — это очень плохие кандидаты в киборги-полицейские. Так что Робокопу удается с трудом скинуть его с крыши здания. Тот падает, разбивается, из него достают мозги и разбивают их.

В третьей части пришлось сменить исполнителя главной роли, но, поскольку его там все равно почти не видать из-за этого скворечника, никто особо не огорчился. В третьей части в дело влезают опять японцы со своими корпорациями и ниндзями.

Да что ж такое? Никак не угомонятся.

Да. И присылают троих киборгов-ниндзя с мечами, которые должны помочь OCP окончательно в Детройте все разрушить. И они даже отрубают руку Робокопу, но туда, к счастью, приделывают противотанковую ракетную установку вместо нее.

Какая удача.

А также реактивный ранец, которым он летает. Сейчас, правда, заметно, что огонь, на котором он летает, сильно нарисованный. Бог с ним. Тогда времена такие были.

И еще из запомнившихся, но при этом не входящих ни в какие множества, стал художественный фильм 1983 года Брайана Де Пальмы «Лицо со шрамом». Главная роль — Аль Пачино. И там вообще состав был: Мишель Пфайффер на главную женскую роль заманили. А еще одну, не крупную, правда, роль, но запомнившуюся, играл этот самый недавно скончавшийся, два года назад, Марголис. Который в Breaking Bad играл старого Саламанку, парализованного. Он же играл в сериале «Тюрьма Оз» итальянского авторитета Напо. Еще там кого-то где-то.

И вообще-то этот самый «Лицо со шрамом» является ремейком или переосмыслением другого фильма с таким же названием, который был в 32-м, давно-давно, который, по сути, высмеивал Аль Капоне. Это у него была кличка «Лицо со шрамом». Но Брайан решил все это творчески переработать, взял Аль Пачино и поставил его играть кубинского бандюгана, который приезжает в Майами, Антонио Монтана, и устраивается в ларек продавать шаурму. Но шаурму продавать не нравится. Особенно учитывая, что они с его корешем зарезали одного, в общем, заказанного бандитами кубинца, пока еще в лагере беженцев сидели, их не выпускали. И ждет, когда, так сказать, эта инвестиция оправдается.

Им предлагают кубинские бандиты работу по разгрузке ночами кораблей с марихуаной. Но предлагают мало. Тони Монтана требует нормальной работы. И они ему говорят про то, что какие-то колумбийцы приехали, которые привезли кокаин, и: «You just pay and we can bring it back». Но, разумеется, оказывается, что колумбийцы готовили там засаду, чтобы захватить деньги, а наркотики не отдавать. И режут одного из друзей Монтаны бензопилой на части. Но им удается с помощью другого вырваться и перебить их, привезти и деньги, и кокаин, и лично вручить их боссу. И они поднимаются.

Дальше, в общем, всякие непонятки и прочие разборки. Тони в результате угрожает тюрьма. Ему предлагают этого избежать, если он организует убийство одного журналиста-расследователя. Чего он не делает, потому что тогда погибли бы во взрыве и жена, и дети этого расследователя. За это его приговаривают к смерти. Приезжает огромная толпа всяких колумбийцев с автоматами. И хотя он на них с подствольным гранатометом идет и такой: «Say hello to my little friend!», — но они все-таки его убивают, и он мертвый плавает в бассейне под скульптурой с надписью «The world is yours».

Короче, смысл такой: не ходите к успеху, пацаны, плохо кончается. Фильм, что интересно, снимался не в Майами, хотя выглядит довольно правдоподобно, а в Лос-Анджелесе.

Знаешь почему?

Дешевле?

В некотором смысле. Просто когда стало известно, что Де Пальма собрался в Майами снимать, сразу из Майами стали звонить кубинцы. Говорят: «Ты зачем так дерзко про нас кино снимать хочешь? Нам такое не нравится». Де Пальма решил: пропади оно пропадом, Майами. Мы сейчас тут замаскируем Майами под Лос-Анджелес. И никуда не поехал, пока его не убили.

Интересно, что во многом на этом фильме основана одна из самых успешных частей франшизы GTA, которая про Vice City. Потому что в Vice City угадывается совершенно явный Майами, и в том, что там Томми Версетти, он как бы тоже несколько похож.

Да уж.

Плюс некоторые другие тоже цитаты. В серии GTA они вообще… В San Andreas тоже цитируется: там попугай в казино сидит говорящий, который периодически что-нибудь изрекает. Одна из этих фраз — «I’ve never fucked anyone who didn’t have it coming to them» — это какая-то цитата из персонажа Аль Пачино.

Короче, 80-е были весьма круты с точки зрения боевиков. Все все крушили, взрывали, улетали в закаты, размахивали шестиствольными пулеметами и огромными ножами с зубьями всякими. И во многом заложили такой канон боевика до сих пор. Потому что в видеоиграх много чего до сих пор на таком культурном базисе и живет. Потому что ничего лучше пока в боевиках не придумали с той поры. Вот поэтому так. И на этой позитивной ноте будем заканчивать.