В этом выпуске мы рассказываем о Бельгии - годендагах и браунингах, Больших Нидерландах и Бельгийском Конго, войнах с Испанией и Францией, графах фландрских и герцогах бургундских, валлонах и фламандцах.

В после-шоу обсуждаем сокращение времени изучения иностранных языков в России. Как измеряют уровень знаний в конце школы? Что это за буквы такие A1, A2, B1 и т.д.? Что умеет человек, достигший каждого из этих уровней компетенции? Сколько часов надо учить язык, чтобы свободно говорить на нём? Какие образовательные цели в части иностранных языков ставят на Западе? А на Востоке? Всё это обсуждаем в после-шоу.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 639-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные и бессменные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин! Итак, от тем энтомологических мы переходим к темам чуть более географическим и несколько историческим. О чём же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Поговорим мы сегодня о такой интересной стране, как Бельгия.

Ага. Она же Королевство Бельгия.

Да, там целый король есть.

Есть, да. Правда, там репутацию два монарха подпортили за последние 20 лет, но остальные ничего. И одного из них вы, я уверен, все знаете.

Да. Второго вы ещё не узнаете, они тёзки, кстати, оба.

Да, оба Леопольды?

Понятно. Подлые трусы, да.

Да, понятно. Один скорее подлый, другой скорее трус. Ладно, об этом потом.

Страна не то чтобы большая, но и не маленькая: 12 миллионов человек живёт. Больше, чем в Швеции, на минуточку.

Да, да, примерно на таком же уровне, но чуть-чуть победнее, чем Швеция. Если судить по ВВП на душу населения, по паритету покупательной способности, сильно богаче в Европе только Ирландия, Норвегия и Швейцария.

Понятно, что Ирландия богата по техническим причинам, по налоговым.

Да, это, скорее всего, ненадолго.

Да-да-да. Норвегия — по причинам нефти, а Швейцария тоже, надо понимать, особенная страна.

Да, относительно недавно стала богатой. Между прочим, в судьбе Бельгии Швейцария довольно здорово поучаствовала.

Руками, ногами.

И алебардами.

Да, и мушкетами всякими. Изрядно.

Является федеративным государством, что интересно. Состоит из целых трёх штатов: Валлонии, где живут франкоязычные валлоны на юге; Фландрии, где живут германоязычные, в основном на нидерландском языке, на всяких его фламандских диалектах; и Брюсселя.

Который посередине.

Да. И между ними прямо бугуртят до сих пор. Потому что фламандцев больше, то есть северных.

Да, германоязычных. Больше.

И при том, что Брюссель, во-первых, находится на их территории, окружён их территорией, и исторически был всегда германоязычным, а сейчас он почти весь поголовно франкоязычный, это вызывает тоже бугурт. Тем более что Брюссель имеет обыкновение пухнуть, как и Москва, и подгребать под себя окрестные фламандские территории. На что фламандцы говорят, что их тут притесняют, при том что они большинство и богачи, кстати. И выход к морю у них.

Поэтому они…

У меня приятель из Бельгии, он типичный фламандец из Брюсселя, понятное дело. Но по-французски он разговаривает дома, и по этому северному своему диалекту он только понимает, что написано, а говорить особо не может. То есть для понимания, как там всё устроено: там перемешано всё. Могут быть этнически такие, но говорить на языке для себя нехарактерном. Так что Брюссель — город контрастов.

Да. Брюссель и Валлония не только несколько беднее, но и там гораздо больше безработных. Из-за чего получается, что всякие пособия по безработице оплачивают фламандцы, а получают валлоны.

Хватит кормить валлонов.

И в общем, фламандцы говорят, что вы заполонили нашу столицу, и она расползается ещё. А валлоны говорят, что вы окружили нашу столицу и не даёте ей расти, и душите её своими щупальцами. В общем, конфликт определённый есть.

Но ввиду того, что народец там такой квёлый, особо никто никого не режет. Пока. Хотя бывало в прошлом всякое.

Как вообще так странно получилось, что какая-то страна не то франко-, не то германская? Откуда она вообще взялась, эта Бельгия? Хотелось бы понять.

Почему Бельгия? Потому что там когда-то жили белги. Это было кельтское племя из Галлии. Поэтому римляне её называли Белгика и включали в провинцию Галлия.

Потом, когда Римская империя на западе рухнула, через Бельгию, как и потом, туда-сюда ходили всякие германоязычные товарищи, франки главным образом. Из-за того, что регион этот сильно лесистый, тогда был совсем сильно лесистый, местным удавалось попрятаться, и поэтому романоязычное население на юге, оно, в общем-то, там было всегда. На что валлоны упирают и говорят, что не знаем ваших претензий и не признаём их.

В итоге они входили во Франкское государство. Но всему приходит конец. И уже в эпоху Меровингов, когда короли франков стали чисто номинальными, появился такой топоним, как Фландрия. Предполагается, что это означает нечто вроде «страна изгнанников». Английское слово flee — «бежать» — оно, судя по всему, повлияло на родственное название фламандцев, флемингов, фламандцев, как их ни называй.

Из-за того, что это регион довольно отдалённый, лесистый, местами труднопроходимый, с широкими реками, глухой…

Глухой, в общем, да.

Там, как и в соседних больших Нидерландах, мы имеем в виду и Бельгию, и современные Нидерланды, и Люксембург… Фризия, по самой кромке моря, была довольно неприкаянной, руки до неё не доходили ни у кого, потому что всё это далеко. И там сложилась развитая городская и коммунальная культура. С сильными городскими коммунами, гильдиями, городским патрициатом, который считал, что он без всяких царей и королей тут разберётся прекрасно.

По этой причине тамошняя городская культура и по сей час процветает. Бельгия, если что, — это крупный промышленный центр. Сталелитейная, судостроительная, машиностроительная, оружейная, кстати, промышленность развитая. Всякие там FN FAL — это вот к ним как раз.

Ага.

И начиналось это всё как раз оттуда. Всякие браунинги делают там же как раз. Вот типичный браунинг, которым мог в каких-нибудь книжках XX века орудовать какой-нибудь там Штирлиц условный, — это бельгийского производства, скорее всего, был пистолетик.

По лицензии.

Ага, от американцев, да. Вовсе не из-за океана.

По этой же причине местные государственные образования так долго сопротивлялись всяким централизаторским попыткам. Было их очень много, и в итоге всех растащили более-менее в разные стороны.

К распаду державы Карла Великого получилось так, что на территории современной Бельгии сложился ряд государственных образований, из которых крупными были графство Фландрия, Артуа — сейчас это всё забрали французы уже, — Брабант, Люксембург. И ещё значительное графство Эно, оно же Геннегау.

Обратите внимание, что в истории этого самого графства был такой период, когда графу Болдуину фон Геннегау наследовал Бодуэн д’Эно.

Сам себе?

Нет, это сын родной.

Сын родной, ага.

Просто папа был последним германоязычным, а сын стал первым франкоязычным. Поэтому он и не Болдуин, а Бодуэн, и не Геннегау, а Эно. Там всегда было такое очень смешанное романо-германское население, и часто было не разобрать, где какие сидят. Так вот оно и сложилось.

К началу Высокого Средневековья в дела Нидерландов стали всё активнее вмешиваться окрепшие соседи: Франция, Англия, Священная Римская империя. Поэтому на престоле той же самой Фландрии оказывались самые разные персонажи. Например, в XII веке вначале там поцарствовал датский принц Карл Добрый, пока его не убили городские мелкие феодалы. Не нравились его централизаторские поползновения.

Потом посадили туда под французским влиянием Вильгельма Клитона, который был из нормандских герцогов. И через это французская монархия сдуру дала англичанам влияние на Фландрию. Потому что как раз этот самый Вильгельм Клитон был внуком Вильгельма Завоевателя, соответственно, родственником английскому королю.

На это ещё наложилась такая вещь, что в Англии выращивают овец и шерсть продают, а во Фландрии издавна было развито сукновальное дело. И вот все эти города как раз большие бабки делали на том, что покупали у англичан шерсть, делали из неё сукно и продавали. На тот момент их сукна считались ещё хуже, чем итальянские, но к концу Средневековья это поменяется, и их стали считать, наоборот, лучшими в Европе.

В следующие века шла разнообразная возня, когда на Фландрию и окрестные графства претендовали то французы, то англичане пытались всячески поддерживать их поползновения к независимости, то восставали сами города, недовольные тем, что большие дяди пытаются лезть в их традиционные вольности. Доходило, например, даже до того, что в 1302 году во Фландрии началось полномасштабное антифранцузское восстание. И как раз тогда произошла знаменитая битва при Куртре, она же Битва золотых шпор.

Когда чуть ли не впервые в истории Западной Европы рыцарская конница потерпела поражение от пехотного ополчения. Потому что фламандцы использовали специфическое противорыцарское оружие, а также сложный рельеф местности. Там везде сложный рельеф местности. Там двух шагов нельзя пройти, чтобы в канал не угодить.

И на пользу им также были всякие полевые укрепления, всякие там рогатки и тому подобное. Ну и замечательное оружие, я уже сказал. Так называемый годендаг, что по-фламандски означает «добрый день».

Да, гутендаг.

Ну да, как у немцев guten Tag. Надо бы сказать, что западногерманский диалект и вообще очень плохо понятен тем, кто привык говорить на хохдойче. И вот как раз фламандский из них.

Как выглядит гутендаг? Представьте себе бейсбольную биту, только несколько более длинную, чем обычная. Окуйте ей головку железом и посадите там такой толстый длинный шип, клевовидный, вертикально. Вот это годендаг. Им можно, с одной стороны, орудовать как недлинной пикой, колоть, пробивая доспехи, а с другой — с размаху бить окованной железом головкой лошадей по лбу и рыцарей по шлему.

Таким образом, с поубитых рыцарей сняли 700 пар золотых шпор и вывесили их в одной из местных церквей. Правда, сильно долго они там не провисели: французы ещё возьмут реванш и шпоры отберут обратно. Но тем не менее это был прецедент, когда народ показал, что если пехотой правильно распоряжаться, она рыцарей и того.

Следом, в XIV веке, произошёл ещё ряд всяких неприятностей и восстаний горожан, из которых, наверное, самым ярким стало восстание Якоба ван Артевелде. Это был сукновал, который, опираясь на экономическую помощь Англии, даже сумел на некоторое время создать независимую республиканскую Фландрию. Но его довольно быстро убили свои по обвинениям то в коррупции, то ещё в чём. Так что Фландрия как бы номинально всё равно была подчинена Франции.

Но они с этим не смирились, и взыграло это в том числе, когда пресеклась местная графская линия и на трон Фландрии взошла Маргарита, а муж её — герцог Бургундский Филипп Смелый. Филипп Смелый был французский принц, вообще говоря. Один из младших, которому корона не полагалась. Ему надо было что-нибудь дать, вот ему дали Бургундию как герцогство.

Бургундия — это там, где Дижон, где горчицу делают. То есть где-то посередине востока Франции, посмотрите, вот там. Как винодельческий регион она немножко более вытянута на север, но, в общем, можете считать, что примерно там и винчи бургундские производят.

Бургундией в разные времена вообще называлось сильно разное. Нас интересует Бургундское герцогство, которое в позднее Средневековье было. И началось оно как раз с Филиппа II Смелого в 1363 году. Филипп II Смелый был сыном Иоанна Доброго, которого, помнишь, в плен взяли.

Ага.

И в принципе выделение этого Бургундского герцогства было ещё одной дурью, за которую потом Франция сильно расплачивалась.

Филипп и его потомки развили бурную деятельность, решив ни много ни мало, а сколотить нечто вроде своей державы, отдельной от Франции. И в смысле геополитики ориентировались вовсе не на своих французских собратьев, а на Англию, которая вела против Франции Столетнюю войну. Достаточно сказать, что Жанну д’Арк изловили вовсе не англичане, а как раз бургундский лучник ухватил её за плащ и стащил с коня.

Ага.

И уже за большие деньги её продали англичанам, чтобы они учинили злую казнь в отместку за то, что она им всё обидное испортила.

Да.

Соответственно, достаточно долго бургундцы были на стороне англичан просто потому, что, во-первых, они экономически были с ними связаны. Раз уж им принадлежат Бургундские Нидерланды, значит, им выгодно с Англией торговать, а не воевать. От Франции никакого толку. С другой стороны, пока Франция отвлечена на противостояние с Англией, можно под шумок всякое притыривать.

Накладывалась на это также и такая проблема, что во Франции действовали группировки арманьяков и бургиньонов, враждующие. И в ходе этих разборок был убит герцог Бургундский Жан Бесстрашный. Это произошло в 1419 году. Убийство это было, судя по всему, по заказу дофина Франции Карла, будущего Карла VII, которого Жанна д’Арк на трон посадит.

Так что сын Жана Бесстрашного, Филипп Добрый, он был когда добрый, а когда и не очень. И на убийцу своего папы разобиделся. С английским Генрихом V он был даже в официальном союзе. Как раз при нём Жанну д’Арк-то и схватили.

Однако было понятно, что война катится всё-таки в сторону победы Франции. И по этой причине Филипп Добрый старался не столько с кем-то воевать, сколько всё, что плохо вокруг лежит, хватать. Присвоил себе графство Голландия, графство Зеландия, уже упомянутое Эно, Люксембургское герцогство он купил, потому что там его пожилая тётка правила, и ей было лучше продать, чем дожидаться, пока его так отберут.

Так что Филипп Добрый здорово к середине XV века Бургундскую державу расширил, практически взяв железной рукой Нидерланды себе.

Возможно, всё было бы хорошо и здорово дальше для Бургундии. Но, во-первых, сам Филипп Добрый помер в 1467 году. Ему наследовал его сын Карл Смелый. У них там все с эпитетами: один Бесстрашный, другой Смелый. Синонимы храбрости.

Его основным политическим противником стал новый король Франции Людовик XI. По иронии судьбы, Филипп Добрый Людовика прикрывал у себя, когда тот враждовал со своим папочкой Карлом.

У Людовика несколько кличек. Официально — Людовик Благоразумный. Неофициально — Паук.

Паук?

Да, потому что, как ты можешь понять, он был циничный, беспринципный негодяй. И, как вы можете понять, обычно именно такие правители свои страны и двигают к величию. Так что как раз при Людовике XI Франция, так сказать, стала great again, оправившись после Столетней войны, ликвидировав избыточную самостоятельность крупных феодалов, и в том числе Бургундскую.

Карл Смелый хотел удержать всё, что нахватали его предки за Столетнюю войну, и сколь возможно расшириться для того, чтобы короноваться самостоятельным королём и уже не зависеть от Франции даже юридически никак.

В этом деле, конечно, у него были противники. Помимо французского Людовика XI, ему противостояла также и Священная Римская империя, у которой были свои планы на германоязычные земли Нидерландов. А также Швейцария. Дело просто в том, что южная часть Бургундии так получилась, что как раз со Швейцарией граничила. Швейцария тогда как раз переживала период становления, и нужно было угрозу со стороны Бургундии ликвидировать.

Несмотря на то что Карлу Смелому удалось создать достаточно передовое войско, где сочеталась тяжёлая рыцарская конница, тяжёлая пехота с всяким древковым оружием типа алебард, артиллерия, наёмные английские лучники, фландрские арбалетчики и даже пехота с всякими хандканнонами, всё равно это ему не помогло. Потому что сил у него было меньше, чем у его противников, и никакие таланты полководца тут ничего сделать не могли. Тем более что ему во многих битвах тупо не везло по каким-то причинам. То погода подшутила, то ещё чего-то там не вышло.

В итоге в битве при Нанси в 1477-м Карл потерпел разгромное поражение. Всё его войско было, в общем, помножено на ноль. Карла Смелого нашли объеденного волками где-то на берегу реки неподалёку.

От большой смелости.

Ну да, смелый он был. Вообще его враги звали не Смелым, а Ужасным.

Да. Настолько они его боялись, что перекрестились, когда он помер.

Да, все перекрестились. Особенно веселился Людовик XI Паук. Он этого Карла небезосновательно считал своим главным противником, как стратегически, так и символически.

И вообще он был такой мужик очень злорадный, тролльский. Он, например, один раз на устроенном рыцарском турнире страшно веселился, глядя, как какой-то чёрный рыцарь без герба просто в мясо избивает в миле противников в рукопашную. Он нарочно нашёл здоровенного мясника, нарядил его в чёрные доспехи и выпустил его избивать своих вассалов.

Шутник.

Вот что называется весельчак.

Пока он там веселился, встал вопрос про бургундское наследство. Потому что Карл Смелый умер и сыновей не оставил. Оставил он дочку, 20-летнюю Марию Бургундскую: герцогиню Бургундии, графиню Эно, графиню Намюрскую, графиню… Короче, вы поняли, богатая невеста. За таких невест обычно приходится побороться.

Так что Людовик XI решил женить своего малолетнего сына, будущего Карла VIII, на этой самой Марии. Тут помешало не только то, что Марии было 20, а Карлу 7, но и то, что против этого выступили германцы, в том числе император Фридрих III Священно-Римский и его сын Максимилиан.

Ага, тоже имел виды?

Да, потому что видов имел много, а денег очень мало. Как это обычно и бывает. Максимилиану очень хотелось завести себе какие-нибудь такие владения, с которых можно было бы стричь бабки и хотя бы выплатить его долги, потому что он был весь в них как в шелках.

Достичь компромисса не удалось, и развернулась война за бургундское наследство. Людовик XI лично ходил воевать и кое-что даже сумел завоевать. Но, в общем, кончилось всё это тем, что в 1493-м было подписано более-менее компромиссное соглашение, по которому кое-что отдавалось Франции, и как бы герцогство Бургундское считалось за французское, но при этом предполагалось, что всё остальное уйдёт Максимилиану.

Таким образом получилось, что в Нидерландах образовалось влияние Габсбургов. И как бы теперь вот эти нидерландские земли включаются в Священную Римскую империю за вычетом того, что там себе выторговал Людовик XI.

Ага. К всеобщему неудовольствию.

Да.

К сожалению, Мария долго не прожила. Муж по ней горевал. Максимилиан тоже всю жизнь воевавший. Если кто не знал, это он стал прообразом для императора Карла Франца. Если вы посмотрите на его портреты, поймёте почему. Выглядит так, как будто сейчас скажет: summon the elector counts.

Да.

Короче говоря, в 1520 году новым императором стал его сын. Сын Максимилиана от королевы Кастилии, Арагона и Наварры, ещё тогда отдельной, Хуаны по кличке Ла Лока, то есть Безумная. Касательно её безумия вопрос до сих пор очень открытый. Но факт тот, что одновременно императором Священной Римской империи, королём испанским и герцогом нидерландским, как это теперь называлось, стал Карл V.

Подобные обширные владения сразу вызвали большие проблемы. Потому что, когда он попытался явиться в Испанию, объявить себя королём Кастилии и Арагона и заявить, что маму он отправляет на пенсию по состоянию здоровья, а королевствовать будет сам, там ему быстро сказали: «Эй, немец, убирайся в свою Немецию». И в 1520–1522 бушевало восстание коммунерос. Довольно успешное поначалу.

Коммунерос эти, правда, быстро стали какими-то коммунистас, и отшатнулось местное дворянство. Таким образом, Карлу удалось в итоге всех затоптать и казнить. А дворянство кое-как привести к покорности, запугав его тем, что вон сейчас восстанут ваши эти коммунисты, будете знать без меня.

Да, уже тогда наводили шороху.

Было понятно, что с таким длиннющим титулом надо что-то делать. И управлять такой огромной державой, которая включала в себя и Австрию, и Венгрию, и Сицилию, и Неаполь, и Нидерланды, и Испанию ещё, — это, знаете, даже сейчас непросто. Тогда без интернета или хотя бы телеграфа и вовсе геморрой.

Так что Карл V, которого к тому же обуревали проблемы со своими немецкими подданными, — там в 1517-м завёлся некий Мартин Лютер, прибил 95 тезисов против индульгенций к дверям церкви, началось из этого такое, что чуть из германских земель Карла не попёрли, — кое-как замирив ситуацию компромиссным Аугсбургским религиозным миром, в 1555-м Карл отказался в пользу своего сына Филиппа сразу от двух крупных владений, которыми было трудно распоряжаться. Сначала от Нидерландов, а через год, в 1556-м, ещё и от Испании.

Таким образом получалось, что испанский король Филипп II становится ещё и владетелем Нидерландов.

Да что ж такое.

Это вызвало бугурт уже, собственно, в Нидерландах. Потому что если в Испании были недовольны, что какой-то немец тут припёрся и командует, то теперь в Нидерландах: подождите, вот был у нас господин немец, и мы тут все немцы, а теперь какой-то Филипп, какой-то испанский. Кто он нам? Зачем он нам? Хотелось бы знать. Непонятно.

Соответственно, получалось, что Филипп для них — это какая-то очень далёкая фигура, по-немецки толком не понимающая. Хотя, надо сказать, что и Карл V тоже… Есть легенда, что он говорил, что с мужчинами говорит так-то, с женщинами сяк-то, а по-немецки он разговаривает со своей лошадью, материт её, чтобы быстрее ехала.

Так вот, получалось, что для них этот Филипп какой-то чужой. Кроме того, довольно быстро сыграло роль и распространение в Нидерландах протестантизма. Причём протестантизма даже не в том виде, в котором его подразумевал Аугсбургский религиозный мир Священной Римской империи, то есть лютеранства, а именно что в крайней форме кальвинизма.

Напоминаем, что если лютеранство было таким относительно компромиссным решением — вот в Швеции, где Ауралиен проживает, как раз лютеранство…

Да.

…то кальвинизм заходит дальше. И он отрицает практически всякую организацию выше какого-то приходского уровня. То есть кальвинисты могут объединяться во всякие деноминации, но они именно что сетицентрические. Никакого над собой верховного прелата они не признают. Не признают они также и особой роли духовенства как некоего отдельного сословия. То есть что оно должно получать образование, соблюдать безбрачие, заниматься исключительно богослужением на профессиональной основе, отличаться от других. Не может вдруг какой-нибудь Вася стать священником вот так вот, если захотел: он должен сначала образование получить, его должны принять туда. Кальвинисты это всегда отрицают. Они утверждают, что всё это бред и ни на чём не основано, что в Библии ничего подобного не написано.

Они её признают как единственный авторитет. Всякие там соборы, решения и постановления — всё это их не касается. Также они отрицают иконы, всякие там статуи святых и прочее, сохраняют только крест, причём такого максимально абстрактного вида. То есть чтобы там не было никакого Христа висящего, всё это тоже излишне.

Ты про кальвинистов изначальных. Сегодня-то кальвинисты и с крестами, и с Христами. И иконы тоже могут, православные в том числе, висеть. В чешских храмах регулярно вижу.

В Нидерландах завелись именно такие, которые были прям ультрарадикальные.

Радикалы. Протестанты-радикалы.

Да. Всё это дошло до того, что в 1566 году их недовольство вскипело и вылилось в так называемое иконоборческое восстание.

Ух ты!

Да. То есть они формировали группы погромщиков, вламывались в церкви и монастыри, начинали там всё громить, говорить, что всё это не по Библии, всё это ересь. И вообще гнать вас надо, дармоеды, воры.

Ага.

Если бы всё дело было только в религии, оно бы, может, ещё как-нибудь сгасло. Но тут ещё наложилась такая проблема, что испанский король очень нуждался в деньгах. И несмотря на то, что ему принадлежали богатые заморские владения, откуда вывозили золото и серебро, всё равно на пространные мероприятия, которые он планировал вести, в том числе ради защиты католицизма, денег надо было ещё больше. Он был весь в долгах.

Таким образом, получалось, что, например, порт Антверпен приносит денег больше, чем все эти заморские владения в налогах. Если при Карле V это всё ещё воспринималось нормально, то теперь получалось, что какой-то Филипп берёт с нас налоги непонятно на что: на войну против протестантских государей в Англии и в Священной Римской империи. Причём тут мы? Зачем мы должны платить за войны против своих же единоверцев во многом? Или вот воюют с турками в Средиземном море. А нам-то что эти турки? Вот что? Они у нас денег, что ли, заняли? Не отдают?

Даже у нидерландцев возникла активная переписка с султанами Сулейманом и Селимом Пьяницей на эту тему. Там доказывал султан, что вы в Бога веруете, и я верую. Вы иконы не почитаете, и я не почитаю. Вы папу римского не признаёте, и я его не признаю. Вам Габсбурги поперёк горла, и мне поперёк горла. Ну так я же ваш брат.

Ага.

И даже доходило до того, что они потом будут с полумесяцем белым на красном фоне ходить как бы в насмешку над Габсбургами. Мы лучше с турками будем дружить, чем с вами.

Да, хоть с чёртом лысым, только против вас.

Потом, я уже упоминал, что в Нидерландах с самого начала центром всей жизни и политики были именно города. К тому моменту на это наложилось ещё и то, что большая часть местной элиты была уже не из всяких там древних родов, как во Франции в то же самое время могли отследить ещё ко временам Гуго Капета своих предков, а из относительно новых людей. Да, хотя и уже достигших дворянства, но всё равно, знаете, дворянство такого… ну, такого.

И попытки что Карла V, что его сынишки Филиппа наводить централизованные порядки вызывали у них недовольство. И попытки заменять всякие там городские советы, гильдейские собрания и прочее на каких-то там наместников, которые будут чисто по воле короля единолично что-то там решать, вызывали у них совсем негативные эмоции.

Сначала они пытались действовать дипломатически. Писали всякие петиции, челобитные и доказывали, что они вовсе не против короля. И много среди них было католиков. Католики просто считали, что сегодня терроризируют протестантов, а завтра нас будут. Почему нет? Потому что могут. Если мы допустим.

Таким образом всё это вылилось в то, что в итоге называется Восьмидесятилетней войной. В Нидерландах было решено, что хватит с нас такой власти. В Брюсселе и других центрах начали проводиться собрания, объявляющие о суверенитете и солидарности с соседями.

Где-то через 10–15 лет стало понятно, что это никуда не ведёт. И новый испанский наместник, сменивший жестокого Альбу, дон Хуан, вроде бы добился перемирия между восставшими и испанской короной на условиях того, что будет принят такой компромисс, так называемая Гентская пацификация. Которая вообще изначально была направлена на пацификацию между ударившимися в раскол северными Нидерландами, где Голландия сейчас, и оставшимися в значительной степени католическими южными, где Бельгия сейчас. И которая, в общем, фиксировалась на том, что контроль испанцев сохраняется, но методы Альбы отменяются, и вообще всякие эти странные нововведения испанцев тоже.

Дон Хуан, несмотря на то, что документ подписал, развязал дальнейшие военные действия по подавлению восстания, решив, так сказать, что обещания будем давать любые, а выполнять их будем потом.

Стало понятно, что универсальный компромисс с Испанией просто невозможен. Восставшие призвали к себе принца Вильгельма Оранского, которому надавали всяких должностей и фактически вручили полноту власти, которая была подкреплена так называемой Утрехтской унией, то есть союзом северных Нидерландов против испанцев, а также против практически одновременно с ней созданной в Южных Нидерландах Аррасской унии. Это уже, наоборот, была католическая валлонская уния, которая должна была противостоять восстанию и держаться за законную власть.

Таким образом, фактически было сформировано то, что потом станет Республикой Соединённых Провинций во главе с графством Голландия. Почему, собственно, страну до сих пор по-русски называют Голландией, хотя правильнее говорить Королевство Нидерланды.

В общем, война разгорелась снова. Несмотря на то, что Филиппу II удалось подослать террориста и убить Вильгельма Оранского, — был такой Бальтазар Жерар, которому удалось застрелить принца, когда он шёл по лестнице, — его схватили и судили. Причём суд был не столько про то, виновен он или не виновен, или казнить его или ещё что делать, а в стиле «придумаем злую казнь». И несколько дней этого Бальтазара казнили, совершенно его затерзав просто в мясо в итоге, чтобы отыграться на нём.

Ага.

Восставших нидерландцев спасло во многом то, что им удалось организовать весьма передовое войско и наладить систему крепостей, которые они наловчились делать по итальянскому образцу и здорово продвинули. Бастионная крепость, вот у нас Петропавловская, — это как раз по голландскому образцу. Пётр Великий был большой фанат всего голландского.

Так что война длилась с некоторыми перерывами и дальше, влилась в итоге в Тридцатилетнюю войну и кончилась для Испании тем, что и в Тридцатилетней войне они были, в общем, битые, и тем, что пришлось им замириться с северными Нидерландами, отпустив их на волю, оставив себе только южные. То есть будущую Бельгию плюс Люксембург, плюс ещё там кое-какие части, которые потом Франции зайдут.

Таким образом получилось, что остаются в составе Испанских Нидерландов только южная часть, где Брабант, где Гент, Брюссель, вот это всё.

Казалось бы, всё бы ничего. Замирение с Францией испанскому королю Филиппу IV стоило дорого. Он отдал свою дочку в жёны своему племянничку Людовику XIV и пообещал за ней большое приданое. В 500 тысяч экю, по-моему.

Звучит как много денег.

Да, звучит как столько денег, сколько у Испании нет.

Ага.

Зачем же французы на это подписались, если знали, что не дадут никаких денег? Затем, что это всё было сделано с умыслом. Людовик планировал, когда его тесть крякнет, — там уже, в общем, к этому всё шло, он уже пожилой, больной, не отличался большим здоровьем, по его портрету видно, что начинает сказываться вырождение, у него и глаза какие-то подслеповатые, и челюсть куда-то вперёд выезжает, и нос крючком, — было понятно, что он крякнет.

А следующим ему будет кто? А следующим ему будет Карл II, он же Карлос II Околдованный, который выглядел вообще как лютый мутант. И было понятно, что с таким королём ничего хорошего Испанию не ждёт.

Соответственно, когда в 1665-м Филипп IV помер, Людовик сказал: так, значит, вы мне приданое не заплатили, я вам его предлагаю по-другому отдать. Так сказать, взыскать ту сумму. Вот в Брабанте и вообще в окрестностях ваших Испанских Нидерландов действует так называемое деволюционное право, по которому дети от первого брака, вот моя жена, после смерти отца получают, деволюционируют основную долю от его недвижимости в ущерб детям от второго брака. То есть вашему этому Карлу II, Околдованному, новому испанскому королю. Так что отдавайте мне Испанские Нидерланды.

На это испанцы говорят: подождите, какое деволюционное? Это же не сарай там и не мельница какая-то. Мало ли что у них там деволюционирует. Одно дело — недвига, а другое дело — страна.

На это французы говорят: нет, у вас страна в Испании, а Нидерланды — это личная собственность короля. Вот, значит, отдавайте, раз денег не платите.

Дело просто в том, что отказ супруги Людовика от прав на какое-либо наследование своим папой был привязан как раз к выплате этого самого приданого. А приданого не дали. Значит, и отказ не действует.

Соответственно, ни до чего не договорились, и началась так называемая Деволюционная война с 1667 по 1668 год. Несмотря на то, что Франции противодействовали практически все соседи, включая, кстати, и Нидерланды, потому что Нидерланды были, конечно, очень благодарны, что Франция их поддерживала в Восьмидесятилетней войне, чтобы нагреть Испанию. Но это всё уже было, а Нидерланды предпочитали иметь Испанские Нидерланды по соседству, слабые и не представляющие угрозы, а не общую границу со страшной и большой Францией. По понятным причинам.

Соответственно, приобретения в эту войну Людовику удалось сделать не сильно большие. Захватили Лилль, кстати, до сих пор он у них. Ещё там кое-что: Камбре, Шарлеруа. Короче, по мелочи.

Таким образом, было понятно, что на этом дело не кончится. Дальше Людовик, правда, нацелился не столько на Испанские Нидерланды, сколько на просто Нидерланды. Решил им страшно отомстить и двинул войска на них. Между прочим, на этой войне погиб знаменитый Шарль д’Артаньян. Под Маастрихтом его шальная пуля прибила.

По Нимвегенскому миру 1678 года Франции удалось захапать значительную часть Испанских Нидерландов. Правда, то, что они нахватали в Нидерландах, которые голландские, пришлось отдавать. До сих пор у Людовика Солнца там стоит памятник в честь Нимвегенского мира. Правда, ряд захваченного во Фландрии они в итоге отдали, обменяв там кое-какие приобретения в Эльзас-Лотарингии.

Соответственно, для Испанских Нидерландов всё начинало выглядеть исключительно кисло.

Следующей войной, которая повлияла на происходящее, была война Аугсбургской лиги. Это в 1688–1697. Почти 10 лет длилось. Несмотря на то, что в Испанских Нидерландах французам удалось добиться успехов, их гораздо больше интересовал вопрос Страсбурга, который они тогда захапали и до сих пор, кстати, не отдают.

До сих пор он у них. Я там был, кстати.

И всё это в итоге после смерти Карла II Околдованного привело к конфликту за собственно Испанское теперь уже наследство. Напомним вам кратко, что стоял вопрос, кому наследовать опустевший испанский трон: либо внуку французского короля, либо внуку австрийского императора. И тот и другой вариант совершенно не устраивали противоборствующие стороны. Потому что получалось в одном случае, что Францию в кольцо берут опять Габсбургские владения, единые, как на Карла V. А с другой стороны — что Франция объединяется с Испанией в мегадержаву, приобретает все их владения в Новом Свете, и все остальные могут писать gg и выходить из игры на этой планете. Потому что просто всех затоптать смогут.

Да.

В ходе этой войны, хотя французам удалось посадить своего кандидата на трон, Испанские Нидерланды отошли к Австрии и стали теперь уже Австрийскими Нидерландами.

Австрийские Нидерланды сидели себе тихо и мирно в следующие почти сто лет, но тут во Франции начался рок-н-ролл, и французская революционная экспансия привела к тому, что Австрийские Нидерланды французы просто оккупировали и объявили о том, что там теперь будет вассальная им держава.

С этого, в принципе, можно отсчитывать более-менее современную Бельгию. Как раз тогда вот эта идея с флагом и цветами появилась. Правда, тогда они ещё были не в вертикальную полоску, а в горизонтальную.

Потом Наполеона запинали коллективными усилиями, после того как он ходил к нам в Москву и остался очень недоволен тем, что здесь увидел. Состоялся Венский конгресс, по которому было решено все Нидерланды объединить под короной голландского короля Вильгельма I. Их тоже восстановили из Батавской республики, которую навязали революционные французы. Было решено, что этот самый Вильгельм станет королём больших Нидерландов и одновременно герцогом люксембургским. Соответственно, Люксембург тоже к этому всему подсоединится.

Вы можете заметить, что сейчас все три страны входят в так называемый Бенилюкс: Бельгия, Нидерланды, Люксембург. Такой культурно-экономический альянсик, по которому они друг с другом в до-ЕСовские времена беспошлинно торговали, ездили куда хотели и так далее.

Да. Сейчас это уже, конечно, не так важно, но так вообще было.

В объединённой стране по идее всё должно было быть хорошо, потому что Нидерланды и ещё Нидерланды. Но одни были в Утрехтской унии, а другие — в Аррасской унии. Одни протестанты, а другие католики. У одних все говорят на нидерландском, а у других полстраны по-французски. И было как бы понятно для умных людей, что долго это единство не продлится.

Тем более, что если бы это ещё была какая-нибудь, как сейчас, федеративно устроенная страна, было бы ещё ничего. Но Нидерланды представляли собой унитарное государство. И получалось, что север доминирует и унижает католический юг, навязывает им нидерландский язык, навязывает им фактически протестантизм.

И в общем, в 1830 году, пока в соседней Франции творилась местная революция, в Брюсселе вспыхнула своя. Изначально она вообще была про изменение политики короля и так далее, отмену нидерландского языка как обязательного. Но достаточно быстро оказалось, что армия Нидерландов не в состоянии подавить беспорядки.

Знаешь почему?

Почему?

Она на две трети состояла из бельгийцев.

А-а-а.

Просто потому, что они были более бедные и нанимались.

Да, нанимались. И получалось теперь, что это сыграло против. Они не хотят воевать против своих же. И получилось, что армия вся эта развалилась, по сути.

Несмотря на то, что, перегруппировавшись и двинув войска дальше, королю Вильгельму удалось вроде как навести порядок, вмешались окрестные державы — Англия, Франция, — которые имели надежду ослабить торговое могущество Нидерландов.

Тем более что получился в новосозданном Королевстве Бельгии очень интересный монарх. Он как бы, с одной стороны, был Саксен-Кобург-Готский и вообще проживал в Лондоне частью времени. Он даже женат был первым браком на английской принцессе. Она, к сожалению, померла от родов. Дядюшка королевы Виктории, если что. А с другой стороны, ему навязали то, чтобы он вторым браком женился на француженке.

Короче, вы поняли. Такой получился англо-французский прожектик небольшой.

Для Бельгии, которая таки получила в 1839 году официальную независимость, к которой пришлось пойти Нидерландам, дела поначалу были плохи. По той простой причине, что она потеряла доступ к голландской колониальной империи, они потеряли, соответственно, рынок более богатых Нидерландов, и в целом экономика сильно сдала.

Но спустя где-то лет 10 им удалось выправить положение. Особенно учитывая, что на территории Валлонии нашли богатые залежи угля. Это всегда полезно.

Да. И, соответственно, получилось так, что первый король Леопольд, тот самый дядя королевы Виктории английской, считается за, в общем, как бы поведшего страну к восстановлению.

После этого самого первого Леопольда, при котором, кстати, первую железную дорогу открыли не только в Бельгии, а вообще во всей континентальной Европе, если не считать Англию, в 1865-м пришёл Леопольд II. Этот Леопольд прославился больше всего не внутрибельгийскими делами, хотя он в целом не мешал правительствам проводить всякие полезные реформы, типа облегчения положения рабочих, расширения избирательного права. Но главным образом он прославился тем, что завёл в Конго личное владение под названием Свободное государство Конго.

Тут надо, правда, понимать, что все эти свободные государства — это скорее просто то, как в Бельгии и Нидерландах понимают слово «республика». Мы уже говорили вам, что в Южной Африке тоже у голландцев было Оранжевое свободное государство. Это просто республика. Им не нравилось слово «республика» как галлицизм: французы их оккупировали.

Так вот, Леопольд смекнул, что прогресс науки и техники, то есть распространение средств по борьбе с малярией и лихорадкой, а также прогресс в огнестрельном оружии позволяет извлечь невиданные выгоды из чёрного сердца Африки. Соответственно, Леопольд подсуетился. Именно на него работал знаменитый путешественник Генри Мортон Стэнли, который искал Дэвида Ливингстона и нашёл в итоге.

Так вот, Стэнли, помимо поиска Ливингстона, занимался ещё и тем, что разведывал местность, заключал всякие там договоры и переводил их под сюзеренитет этой самой свободной конголезской державы Леопольда, которая установила режим просто лютой эксплуатации. Местных заставляли работать бесплатно на сборе каучука, слоновой кости и золотого песка. Требовалось всеми силами увеличивать сборы, а к тем, кто не собирал, применяли всякие зверские карательные меры силами так называемой Force Publique. Это была частная военная компания, созданная из ряда местных племён, причём отдавалось предпочтение всяким людоедам. И тех, кто плохо платил, просто им отдавали на съедение. Отрубали в наказание руки-ноги, брали заложников, убивали детей. Короче, самыми варварскими мерами просто выжимали все соки из Конго.

Так что с 30 миллионов человек в начале всего этого мероприятия к Первой мировой войне конголезов осталось только 15 миллионов.

Класс.

Им удалось восстановить свою численность только к концу XX века.

Супер.

Да-да.

Ещё они повоевали против Занзибара. Дело в том, что с другой стороны Африки был Занзибар. И там местные арабы и африканцы тоже считали, что центр Африки ихний. В итоге занзибарцев выгнали. А крупный работорговец занзибарского происхождения Типпу Тип даже получил какую-то там должность вице-губернатора какого-то где-то там в Конго. Он оставил мемуары, с ним были знакомы и Стэнли, и Ливингстон, говорили, что очень вежливый и интересный человек.

При том, что работорговец.

Ага.

За всё это Леопольд II приобрёл репутацию короля-торгаша, и на него рисовали карикатуры, где по бокам стоят великаны, которых даже не видно в полный рост. Имелись в виду Франция и Англия. И у них под ногами Леопольд такой подлый, держа за пазухой, под мышками мешки с деньгами и пачки купюр всяких.

После того, как он помер, бабки достались какой-то его малолетней любовнице.

Класс.

И потом долго судились и рядились, что это их, чего это шлюхам всяким отдавать.

Леопольд отдал Богу душу, сыновей у него законных, по-моему, не было. И за него королём сел его племяш Альберт I. Альберт прославился знаешь чем? Тем, что, когда он побывал в Конго, он пришёл в ужас и способствовал тому, чтобы зверские меры ради его денежек прекратились. Уже, в общем, положительно.

А когда началась Первая мировая, Бельгия имела одну задачу: чтобы не попасть под раздачу, так сказать, в чужой войне. Но, как вы понимаете, ещё со времён Хлодвига германоязычные племена ходят через Бельгию как проходной двор. Кстати, другим проходным двором стал Люксембург.

Люксембург в 1890-м от Бельгии тоже ушёл. Потому что там по местному династическому закону получался раздел владений. И как бы в Люксембурге теперь отдельная монархия своя.

Тут надо вам, правда, сказать, что Бельгия не так уж много потеряла. Дело просто в том, что тот Люксембург, который как бы ушёл от неё, — это маленький кусок того Люксембурга, который был во времена Объединённых Нидерландов. Во время Бельгийской революции значительная часть люксембургской территории, примыкавшей к валлонской, убежала вместе с ней в Бельгию. Так что оставался там город Люксембург и три с половиной деревни вокруг.

Невелика потеря.

Да.

Соответственно, Альберт примкнул к войскам. Хотя столицу Брюссель немцы заняли, король Альберт открыл шлюзы и затопил землю. И на каком-то клочке земли там у берега всю войну просидел. Так что бельгийцы могли утешать себя тем, что хотя Брюссель и пал, но где-то там король Альберт пафосно превозмогает. За это его все очень хвалили и до сих пор очень любят.

Кончил Альберт тем, что в уже довольно преклонном возрасте, 58 лет, полез в горы — он был завзятый альпинист — и убился.

Наследовал ему Леопольд III, который тоже оказался подлый трус, как двоюродный дедушка. Дело в том, что вскоре началась Вторая мировая, и вместо того, чтобы пафосно превозмогать, как папа, Леопольд III не только этого не сделал, но даже и не бежал из страны.

Какой, а?

Голландская королева Вильгельмина из страны убежала и возглавляла правительство в изгнании. То же самое сделал норвежский король, когда его оккупировали немцы. А Леопольд III сказал: а мне и тут неплохо.

Нормальные ребята.

Да, нормальные ребята. В общем, никакого участия, ни единого слова даже против немцев не пикнул. Так что в итоге, когда союзники высадились в Европе, в конце 1944-го, его вывезли под Зальцбург, он сидел там. Его в итоге выпустили из-под ареста американцы в 1945-м. Так что на родине начался такой бугурт, что в Бельгии даже запретили ему возвращаться, сказав, что он полный трус.

Правда, через пять лет после войны они сменили гнев на милость, и его, в общем, вернули обратно. Но всё равно его правление стало непопулярным. Валлоны говорили, что он плохой, а фламандцы говорили, что он хороший. И пока валлонов не поубивали по этому поводу, Леопольд III решил за лучшее подать в отставку и передать престол своему сыну Бодуэну.

Бодуэн дожил до 1993 года, и, собственно, при нём и была проведена вот эта реформа, что Валлония, Фландрия и Брюссель являются тремя отдельными субъектами федерации.

После того как он помер, на престол взошёл Альберт II, который до 2013 года правил, ничем особенным не запомнился, ему самому не очень нравилось быть королём, и он отрёкся в пользу своего сына, ныне правящего короля Филиппа.

Филипп ведёт себя смирно, занимается всякой общественной деятельностью, ездит по разным странам, всех призывает дружить, мириться и так далее. Всё вроде тихо и хорошо при нём.

Вот такая вот интересная страна получилась. С одной стороны, как бы наследие феодализма, а с другой — по идее страна такая, в общем, искусственная в значительной степени. Но ничего, живёт себе, поживает.

Из знаменитых уроженцев, кстати, знаешь, кого можно назвать?

Эркюля Пуаро.

Он вымышленный всё-таки, да. Эркюля Пуаро хорошо, посчитаем. Жан-Клод Ван Дамм. Есть такой. Известный геймдизайнер Бенуа Сокаль, который Syberia. И также небезызвестный музыкант Stromae. Который Papaoutai, вот этот вот. Alors on danse, я думаю, все сто раз слышали по радио его всякие произведения. Он весьма знаменитый и популярный франкоязычный музыкант.

Для тех, кто не в курсе, это та самая песня, такая вот бодрая, которую в Российской Федерации знают под названием «Алёна даст». Имейте в виду, это она.

Серьёзно?

Да-да. «Алёна даст». Пом-пом-пом-пом-пом-пом.

Да, вот это вот. Это вот она.

Я не хотел этого знать.

Все свидетели.

Страна такая вот живёт, так что пусть живёт. И на этой позитивной ноте будем заканчивать.