Рассказываем о ранних похождениях человека разумного - происхождении в Африке и марш-броске в Евразию, оледенениях и вулканах, каменных рубилах и деревянных дротиках, сложных отношениях с неандертальской родней и тундростепной мегафауной.

В после-шоу Аур осваивает современные методы написания кода с помощью Claude, а Домнин смотрит аниме Golden Kamuy и читает комиксы про Пацанов (The Boys).

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете подкаст «Хобби Токс», его 640-й выпуск, и с вами его постоянные бессменные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин! Итак, от тем, связанных с пивом, шоколадом и евробюрократией, мы переходим к темам, чуть более касающимся каждого человека. О чем же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Сегодня мы поговорим о самых ранних тысячелетиях нашей истории. То есть, как получилось так, что современное человечество, зародившись, как ныне считается, в Африке, расползлось по всему миру и выглядит теперь совсем не как в Африке местами. Какие-то мутанты бледные местами.

Потому что вокруг этого до сих пор довольно много всякой ерунды. То есть, во-первых, сохраняются креационисты, которые доказывают, что ничего подобного быть не могло. И всё это враки. Да, и что сотворил Бог, то еще. Ева из ребра.

Таких дремучих мало. Они в основном в США обретаются. Там у них целые заповедники земных креационистов, которые всё воспринимают буквально.

Те, кто попродвинутее, могут изречь что-нибудь типа, что человек произошел от обезьяны, и никак не могут понять, почему же современные обезьяны не превращаются в человека. Что, с их точки зрения, произошло? Обезьяна взяла палку, камень, стала что-то там скрести и так постепенно облысела, и получился человек. Поумнела внезапно от палки.

Да, это, видимо, наследие ламаркизма, или, скорее, просто из того же корня, что и представления Ламарка об эволюции, были приспособлены в таком очень примитивно-бытовом виде.

Вспоминаю, что вроде как в учебнике «Общая биология» советском, у меня была одна из любимых книг раннего детства, я еще читать толком не умел, потому что там были отличные картинки всяких скелетов, всяких динозавров, зародышей разных видов, атовизмов, примеров конвергенции, мутаций. В том числе были картинки: сначала обезьяна, потом череп неандертальца в разрезе и примитивные каменные орудия, а потом череп кроманьонца, более похожий на наш, и более продвинутые, уже на человеческие похожие, орудия из кости, рога, обтесанного камня, шлифованного.

И они думают, что было так: сначала от обезьяны произошел питекантроп, условно, а потом из питекантропа — неандерталец, а потом из неандертальца, наконец, кроманьонец и мы тоже. Это всё, конечно, упрощение, потому что неандертальцы, например, — это наши современники, и не только они одни. Они относятся к так называемым архаичным людям, которые сосуществовали с нами.

Некоторые, то есть, скажем, неандертальцы, например, активно существовали. Возможно, существовал человек гейдельбергский, существовала и так называемая денисовская культура, которая вроде как считается сейчас за какой-то то ли подвид неандертальцев, то ли отделившийся от них — там трудно сказать. Всё это постоянно подвергается пересмотру, потому что всё время находятся всё новые ископаемые.

И, например, на уровне науки, когда мы с Ауралиеном росли, тогда, скажем, господствовали еще всякие представления. Потому что человек флоресский был практически неизвестен, потому что его только что практически открыли в 1976-м. И он еще не успел внедриться в популярную науку, был толком не изучен. Но это мы и так вообще говорим. Мы сейчас не будем останавливаться на всех подряд, только некоторых более-менее опишем.

В общем, сама идея того, что человек, возможно, имел с обезьянами общего предка, начала высказываться еще в XVIII веке, когда Карл Линней, собственно, придумал первую классификацию, от которой современная научная отталкивается, из которой сохранилась куча артефактов. Типа, например, того, что большой вампир, летучая мышь, — это Линней его так и позвал. Но на самом деле большой вампир никакой крови не пьет. Вся правда только в том, что он действительно большой. Так его для понятности сейчас называют фруктовым вампиром, потому что он питается плодами, а вовсе не кровью. Кровью питаются маленькие десмоды. Такое здоровое творение, как большой вампир, на крови, знаете, пришлось бы на какой-то другой планете жить с гигантскими млекопитающими теплокровными.

Но, несмотря на то, что он ввел вот эту вот Homo и человекообразных обезьян ставил рядом с ним, всё-таки до следующего шага было довольно далеко. Даже Ламарк на него не отважился. Потому что Ламарк как раз был одним из первых эволюционистов, у которых были какие-то вменяемые идеи насчет изменчивости видов.

Только Ламарк исповедовал теорию упражнения и неупражнения. Он считал, что жирафы, условно, тянулись к листьям шеями, и вот и вытянулись шеи. У них стало рождаться потомство с длинными шеями. Или там слоны носом тянулись, тянулись, и вот у них нос и вытянулся.

По такой логике совершенно непонятно, почему, сколько ты, допустим, ни накачивай мышцу, никаких гарантий того, что у тебя вырастут дети, которые не станут дистрофиками или жиробасами, совершенно нет.

Да.

Да, потому что фенотип, как мы знаем, не наследуется.

Я имею в виду, что настолько подробно, прямо до такого, он, конечно, не доходил. Так-то фенотип вполне наследуем. Иначе бы мы рождались с хаотическим внешним видом, ничем не напоминая наших родителей.

Так вот, Дарвин был, наверное, первым из тех, кто громко заявил о так называемой симиальной теории, то есть о происхождении человека от неких древних обезьян. Это было очень удачно, потому что, если бы он это высказал в каком-то другом веке, лет за сто, то его гипотеза могла повиснуть в воздухе. А вот во второй половине XIX века было как раз очень вовремя высказывать это.

Почему?

Потому что развилась палеонтология, начали находить всяких то динозавров, то еще кого. А в 1856-м откопали неандертальца.

Ага.

И, соответственно, в палеонтологии выделилась палеоантропология. Так что теперь эта теория не просто там где-то в книжке была написана, а были вот ископаемые подтверждения. Вскоре начали раскапывать и всякое другое разное. И таким образом теория начала получать самые что ни на есть весомые подтверждения.

С этим, кстати, очень любят сражаться креационисты. Была какая-то тетка из Америки, которая всем, когда Дарвин помер уже и не мог возразить, рассказывала, будто она была у Дарвина на смертном одре. Он ей покаялся в своих заблуждениях и всё такое прочее. Для чего это нужно — врать, когда это легко проверить? Даже в эпоху до интернета было: никто ее и близко не видал у Дарвина, помирающего, и вообще рядом с ним.

Или, допустим, про некоторых других палеоантропологов до сих пор ходят слухи, что перед смертью они признали, что на самом-то деле откопали вовсе не условно Homo erectus, а гигантского гиббона. Обычно это говорится про Эжена Дюбуа, хотя бывает и про других. Голландец Эжен Дюбуа копался в голландских владениях в Юго-Восточной Азии, на острове Ява, и откопал питекантропа. Само название, как нетрудно догадаться, означает буквально «обезьяна-человек».

Более поздние исследования питекантропа помещают в число подвидов человека прямоходящего, Homo erectus.

Homo erectus, да, совершенно верно. Homo erectus.

По относительно современным представлениям считается, что человекообразные обезьяны и род Homo разделились около 10, кажется, миллионов лет назад, а 7 миллионов лет назад сформировался так называемый сахелантроп, то есть человек сахельский в Африке. Вот он был первым, кто освоил саванны.

Чтобы осваивать саванны наиболее эффективным способом, приобрел прямохождение. Почему он приобрел прямохождение? Скажем, в саваннах живут и всякие обезьяны четвероногие, которые бегают на всех четырех. Потому что они за счет своего размера подвергаются опасности быть съеденными крупными кошачьими, от которых они прячутся, залезая на деревья. Что, как вы помните, четырьмя конечностями делать гораздо удобнее.

Да, а сахелантроп почти не экстремизировался в условиях, когда особенной угрозы для него никто там не представлял, вот он и забегал ногами. Такой подход, как ныне считается, позволил ему стать так называемым преследующим хищником. То есть не как гепард, который увидел антилопу, развил быстро чудовищную скорость, схватил ее за горло и задушил. А прямоходящие гоминиды просто шли всё время следом за копытными, пользуясь тем, что они более выносливые, могут дальше пройти. Просто загонят рано или поздно. Это будет не быстро, но они загонят. Таким образом образовалось эволюционное преимущество, как считается.

Но это всё-таки было очень давно. Нас интересует скорее наш собственный род. Как я уже сказал, первоначальные идеи были в том, что ископаемые останки — это какие-то разные стадии развития, последовательно происходившие друг от друга. Сейчас мы полагаем, что древо эволюции рода Homo похоже не на прямую палку с отметками, а на своего рода куст с ветвями. Одни из которых росли дольше и дальше, другие, наоборот, захиревали где-то там практически на взлете. Местами пересекались, что интересно, друг с другом.

И до сих пор местами ведутся споры. Я уже сказал, например, насчет тех же денисовцев. Тех же питекантропов изначально выделяли отдельно. Сейчас считается, что они к человеку прямоходящему относятся. Идут вопросы о том, что считать за подвид, а что, например, за расу. Как вот у нас.

Хороший вопрос.

Да. Это всё достаточно приблизительно. Мы многих вещей не знаем. Плюс многие вещи приходится с очень сильными допусками по времени расставлять, потому что у нас просто нет таких данных.

Мы можем, впрочем, довольно много чего утверждать. То есть, например, о том, что скудный волосяной покров напрямую связан с прямохождением.

Ага.

Дело в том, что прямохождение уменьшает получаемую солнечную радиацию в значительной степени. В сутки где-то на треть. А если в зените солнце, то экономия получается в четыре раза. Вы, я думаю, сами замечали, что, допустим, бегать трусцой зимой — это занятие такое, сомнительное. Хотя у нас бегают.

Да, для бега трусцой зимой нам приходится одеваться значительно легче, чем мы бы оделись и просто шли куда-нибудь.

Да, естественно. Потому что, если мы попробуем бегать в пуховике, мы очень быстро свалимся.

Вот считается, что вот эта сфера преследующего хищника, который трусцой бежит за какой-нибудь антилопой или кто там в те далекие времена бегал, и постепенно их изматывает за счет того, что он лысый, и загоняет их. Кроме того, само прямохождение более энергоэффективно. Тупо потому, что и две ноги шевелятся, а не четыре. И некоторые другие плюсы.

То есть, например, для лошади перелом ноги гораздо опаснее, чем для человека. И пристреливают лошадей, сломавших ногу, не потому, что они такие злые, а потому, что, к сожалению, вариантов починить сломанную ногу у лошади очень мало. И шансов, соответственно, тоже. То есть, если она сломала ногу, ей вилы практически.

Да, потому что, например, для того, чтобы перелом зажил, нужно, чтобы конечность была неподвижна. Если человек, допустим, даже на той примитивной стадии мог взять палку и опираться на нее, как-то ковылять, то лошади костылями пользоваться не умеют. А для того, чтобы они себя хорошо чувствовали, нужно постоянно перемещаться. Попытки всё зафиксировать у лошади, пока она там не заживет, приведут к тому, что всё остальное отвалится. Они эволюционно приспособлены к другому. В этом есть их плюс. Но в этом, видите, какой минус. Соответственно, у нас тоже, видите, свои плюсы и свои минусы.

Возвращаемся к нашим Homo erectus. Считается, что Homo erectus был первой волной Homo, которая вышла за пределы Африки. Где-то полтора миллиона лет назад они пошли через перешеек в Евразию и обитали вплоть до Западной Европы. К достижениям же Homo erectus, как считается, относится и освоение огня.

А вот, например, каменные орудия Homo erectus изобрели?

Дело в том, что каменные орудия применяли задолго до, за миллионы лет до Homo erectus. Считается, что поздние популяции австралопитеков уже использовали камни как просто камни. А следующий по старшинству вид, собственно, из Homo уже, habilis, неслучайно называют человеком умелым. Потому что он использовал уже, считается, всякие палки, камни с острой кромкой. Есть у нас такие по ним данные.

Да, в общем, и таким образом где-то полтора миллиона лет назад, как я уже сказал, Homo erectus, выйдя из теплой Африки, видимо, замерз и начал использовать огонь. То есть, по всей видимости, это произошло случайно. Как и практически всё остальное у нас с открытиями долгое время было. По-видимому, использовался какой-нибудь природный огонь. Допустим, молния ударила в дерево. Оно сгорело и тлеет, догорая. Преодолев страх, холодной ночью эректусы аккуратно к нему приблизились, заметили, что оно теплое, начали греться.

И через какое-то довольно продолжительное время они, наблюдая за огнем и замечая, что он перескакивает на горючие предметы, начали совать туда палки и таким образом огонь перемещать и использовать его для костров. А там, наверное, дошли постепенно, опять же, скорее всего случайно. Допустим, в лесном пожаре сгорел какой-нибудь кабан древний. Они с голодухи стали горелое есть и поняли, что, если сверху сковырнуть совсем горелое, то внутри-то оно даже лучше, чем обычно. Как-то, наверное, так.

Это всё, в общем, вилами на воде писано. Мы можем только теоретизировать. Определенным подспорьем является наблюдение за нынешними племенами каменного века. Но не забывайте, что современные племена каменного века ни в коем случае не следует равнять с нашими предками, потому что они не наши предки, они наши спившиеся троюродные братья.

Безобразие.

Потому что у них просто не было стимулов к тому, чтобы всё это использовать. Никто же не мешает там. И, соответственно, они просто деградировали и сидят там в деградирующем состоянии. Смотреть на них как на модель эволюции не стоит.

Да.

Так вот. Где-то полмиллиона лет назад, по-видимому, в Европе заводятся неандертальцы. Неандертальцы в Европе появились раньше, чем наш с вами вид. И долгое время это была их вотчина.

Мы как вид, как считается, появились в довольно широкое окно: от 400 до 250 тысяч лет назад. Опять же, в Африке. Поначалу, судя по всему, все были темнокожими, все были темноволосыми и в таком виде пребывали, пока из Африки не вышли. А вот дальше начали приспосабливаться к среде и таким образом разошлись на множество рас и субрас, которые ныне населяют Землю.

Приблизительно дальнейшие похождения Homo sapiens выглядят следующим образом. Где-то в районе 160 тысяч лет назад в регионе Африканских Великих озер, вот где озеро Виктория, Танганьика, вот это всё, восточная Центральная Африка, практически в сердце тьмы, сформировалось четыре стаи товарищей, занимавшихся охотой и собирательством. И, соответственно, пользовавшихся примитивными каменными орудиями, чтобы им помогать в этой непростой задаче.

И эти четыре группы пошли в разные стороны. Одна пошла на юг, на территорию современной ЮАР. Другие две двинулись на запад: одна — на территорию современного Конго как региона, другая — к бассейну Нигера, где все эти Кот-д’Ивуары и прочее. А третья пошла на северо-восток и добралась до Эфиопии и Эритреи, и до Красного моря.

Тем, которые пошли по Африке, деваться дальше было некуда, потому что дальше океан. А вот которые добрались до Красного моря, начали ходить по его бережку. И, как считается, где-то 125 тысяч лет назад почесали на север по территории современного Египта, где тогда еще была зеленая травка.

Ага.

Да, собственно, почему они так легко и прошлись. Добрались до Суэца и, преодолев его, попали в Месопотамию. Таким образом впервые составили компанию неандертальцам в Евразии. Казалось бы, вот они, наши предки-то, да?

Да.

А хрен. 90 тысяч лет назад разгулявшиеся на планете похолодания и посушения вызвали опустынивание севера Африки, Аравии и Леванта. Так что все, кто добрался в Евразию в первой партии, благополучно помер.

Вот так номер.

Да. Так что в дальнейшем там шивались неандертальцы, прибежавшие с севера. Видимо, от холода. Сейчас трудно сказать. Те их сотоварищи, потомки той самой древней партии, вышедшей из региона Великих озер, которые остались на территории современной Эфиопии, не смутились печальным концом своих товарищей, тем более что они ничего о них не знали. И где-то 85 тысяч лет назад, смастерив примитивные плавсредства, плоты, — использование плотов, в том числе и неандертальцами, в общем, сейчас считается подтвержденным фактом, — хотя в остальном у неандертальцев была довольно примитивная культура, мы даже не знаем, умели ли они говорить, вопрос до сих пор дискуссионный. Мы знаем, что они, например, не использовали лук. Потому что лук — это крайне архаичное орудие, но вот они даже до этого не дошли. Только швырялись камнями и деревянными копьями. И использовали, соответственно, всякие каменные скребки и рубила в этом духе, с острыми кромками.

Так вот, 85 тысяч лет назад другая группа сапиенсов из региона Эфиопии, смастерив плоты, пересекла Баб-эль-Мандебский пролив, добравшись из Эфиопии до Йемена. Соответственно, вот это наши с тобой предки. И вообще предки всех, кроме негров.

Интересно.

Да, типа такая гипотеза.

Сколько ты говоришь лет назад?

85 тысяч лет назад.

85 тысяч лет назад. И они через всю Аравию прошли, если они через Баб-эль-Мандебский пролив?

Да, но они не пошли на север, в Аравию. Они не идиоты по пустыне ходить. Они вместо этого почесали вдоль южного побережья, вдоль Аравийского моря, питаясь, очевидно, тем, что благодаря близости воды и приносимой атмосферной влаге там и дожди проливаются бывает, и всё такое. Они могли там питаться всяким найденным, всякой живностью, добывать рыбу, потому что уже тогда, судя по всему, были известны всякие рыболовные орудия. Начиная от всяких ловушек для рыбы и заканчивая острогами и крючками из кости.

Ну вот, соответственно, по южному бережку они дошли до территории современного Омана. И опять же, построив плавсредства, добрались до южного Ирана. Следующие 10 тысяч лет у них ушли на то, чтобы отправиться на восток, опять же двигаясь по побережью, не отходя от него нигде далеко, пойти по Индостану на юг, добраться до его южной оконечности и, развернувшись, пойти по его восточному берегу в сторону Индокитая. Где они, как считается, заселили острова Юго-Восточной Азии — Суматру, Яву, Борнео, а также восточный Индокитай, где южный Вьетнам сейчас. Откуда, по всей видимости, по морю, потому что следов их миграции по берегу не найдено, почувствовав себя достаточно уверенно, сначала добрались до острова Хайнань, крупный остров курортный на юге Китая. Посидев там, двинулись в сторону материка, на северо-восток, и заселили современный Китай. В той его части, где Фуцзянь. Напротив Тайваня, короче.

И, казалось бы, всё хорошо, как вдруг 74 тысячи лет назад взрывается вулкан Тоба на Суматре. Тоба — это не просто плохо, это почти убийственно плохо, потому что это чуть не угробило весь наш вид. И еще бы чуть-чуть, и подкаст бы мы сейчас не записывали, а вы не слушали.

Да, да. То есть, дай угадаю, ядерная зима случилась?

Ядерная зима. Самая настоящая, во всех смыслах слова. Собственно, взрыв вулкана Тоба является отправной точкой для всех гипотез о ядерной зиме. О том, что есть большие шансы, что атомную войну достаточной интенсивности пережить невозможно в принципе. Потому что, по современным оценкам, в атмосферу было выброшено почти 3000 кубических километров всякой вулканической продукции. Понятно, что больше, если это была лава, которая никуда не полетела, а спокойно потекла в сторону воды. Но вулканического пепла было тоже порядочно. Из-за чего произошло катастрофическое падение численности и без того не сильно многочисленного тогда Homo sapiens до, вероятно, 10 тысяч особей.

То есть бутылочное горлышко образовалось.

Бутылочное горлышко, совершенно верно. Следующую тысячу лет длился ледниковый период той или иной степени интенсивности. Считается, что территория полуострова Индостан вообще стала необитаемой из-за того, что ее накрыло метрами пепла. Метрами, как Помпеи. И все, кто проживал там, все благополучно дали дуба.

Таким образом, популяция сохранилась, во-первых, в Африке, те, которые там сидели. Те, которые остались в Южной Аравии. Вероятно, на юге Ирана, а возможно, просто они там тоже вымерли, но были быстро замещены приехавшими из-за пролива. А также теми, кто ушел на Яву, Суматру, Борнео, Хайнань и Южный Китай.

Короче, даже тем, кто остался цел непосредственно, стало плохо. Потому что дело было не только в том, что ледниковый период, это еще можно как-то пережить. Считается, что очень сильно пострадал озоновый слой. Вот каким нас пугали, помните, в нашем детстве? Озоновый слой сильно пострадал ввиду того, что образование этого самого озонового слоя самоподпитывающееся. Делается как? Под действием ультрафиолета от Солнца молекулы кислорода превращаются в молекулы озона. То есть, я хотел сказать, распадаются и образуется озон, если говорить корректно.

Так вот, этот механизм попал под угрозу из-за того, что Тоба выкинула в атмосферу огромное количество двуокиси серы.

Ага.

Каковая двуокись начала забирать ультрафиолет на себя. И из-за того, что одеяло ультрафиолетовое она на себя тянула, не производя полезный для нас озон, соответственно, озона стало мало, и получилось, что он где-то в половину истончился. По этой причине те, кто остался жив, попали под радиационный удар. Таким образом мало того, что кто-то там вообще помер под метрами этого пепла, так еще значительная часть народу оказалась под повышенным радиационным облучением из космоса фактически.

Причем, обрати внимание, что значительная часть этого народа, в общем-то, от тропиков далеко не ушла или прямо в них и сидела, да? Соответственно, мало того, что они пострадали, даже в Африке оставшиеся, где, казалось бы, далеко до этого вашего вулкана, так еще и пострадала остальная биосфера, которая нам нужна тоже, чтобы охотиться и собирать. Так что продуктивность что наземных, что водных систем рухнула. И, короче, не мудрено, что всего 10 тысяч человек кое-как дожили до конца этого тяжелого периода.

Хорошо, что вообще уцелели.

Да уж. Кое-как оклемавшись, где-то в районе 65–70 тысяч лет назад ожихарившиеся людишки в Юго-Восточной Азии зашевелились снова. Часть из них отправилась посмотреть, что там случилось в Индии, и реколонизировали Индостан. А часть, которым стало тесно на островах современной Западной Индонезии и Малайзии, двинулись на восток, в Папуа — Новую Гвинею, а также в Австралию. И таким образом оказались там.

Там еще, товарищи, в Австралии было зелененькое. Это потом континент опустынится, в том числе из-за деятельности аборигенов.

Так вот, где-то в районе 55–52 тысяч лет назад, наладив население побережья Индостана, вглубь по-прежнему не совались, люди двинулись обратно из него, в обратную сторону, в Иран. Через Иран добрались до Месопотамии и обосновались там.

В районе 52 тысяч лет назад начинается очередной ледниковый период, и Скандинавию всю заморозило напрочь.

Да.

Наши предки тем временем, пользуясь тем, что на юге Европы пока что сухо и тепло, в заключение Португалию тоже заморозило, двинулись по северному побережью Средиземного моря и поселились кто в Паннонии, кто в Ломбардии, а кто и на территориях Каталонии или Барселоны. Таким образом, до сих пор в районе Дуная — Венгрия, Болгария, Румыния, север Италии — попадаются каменные орудия, причем уже более сложные. То есть не примитивные, кое-как там раскололи его с той кромки, а уже видно, что делалось с толком. То есть целенаправленно камень обтесывается небольшими ударами другого каменного орудия, откалывая от него пластинки. Но таким образом, чтобы получались уже более серьезные, удобные и эффективные орудия.

После этого, в районе 45 тысяч лет назад, те, кому стало тесно на территории Месопотамии, двинулись на территорию Среднего Египта и заселили его средиземноморское побережье. Из Ирана две популяции отправились в Центральную Азию. И в итоге как минимум одна из них добралась до озера Байкал, мимо Балхаша.

Те, которые обитали в Южном Китае, частью двинулись на северо-запад. Дошли до тех мест, где сейчас начинается пустыня Гоби. А другая их ветка отправилась в Маньчжурию. Из Маньчжурии они переправились на Сахалин, заселили его, а из Сахалина дорога была прямая куда?

В Америку.

Пока в Америку еще далеко, на Хоккайдо. Таким образом в Японии появляется первое какое-то население хомо сапиенсовское.

Те, кто обретался в районе современного Бангладеш и Мьянмы, отправились покорять Тибетские нагорья. Между 40 и 30 тысячами лет назад освоившие Центральную и Восточную Азию популяции пошли дальше на север. Одна группа добралась аж до Ямало-Ненецкого автономного округа современного и достигла Северного Ледовитого океана. Очевидно, охотясь там в тундростепях на всяких мамонтов и шерстистых носорогов. Другие группы колонизировали Северное Причерноморье. А те, которые были в Восточной Азии, двинулись на изучение Камчатки и подошли практически к американским берегам.

Примерно в этот момент исчезают неандертальцы.

Давай про них пару слов скажем, раз уж они исчезают. И надо с ними прощаться.

Неандертальцы называются так, как и многие другие ископаемые, по месту, где впервые был обнаружен, опознан и причислен к ним останок — череп в ущелье Неандерталь в Западной Германии. В середине XIX века был обнаружен. Неандерталь — буквально долина Неандера. Там же был местный композитор такой, Неандер. Вот его таким образом увековечили.

И первоначальное изучение останков рисовало неандертальцев такими обезьянолюдьми, троглодитами такими, сутулыми, на полусогнутых. Оказалось, что это просто те, кого нашли, были какие-то кривые, косые, горбатые, недоразвитые. Неандертальцы, в общем, были похожи на нас, только с явными отличиями. Там по черепам видно, что у нас затылки достаточно плоские, а у неандертальцев у всех они выступающие сильно. У нас надбровные дуги домиком, довольно изящные, а у неандертальцев они такие массивные. В целом у нас морда такая относительно овальная у большинства людей, а для неандертальцев характерна была морда кирпичом. Такая чуть более округлая, если спереди смотреть. Скуластые они такие были.

Потом у нас лоб у большинства достаточно такой крутой, вверх идет, и потом только темя уходит назад. А у неандертальцев гораздо более покатый в среднем череп. То есть у них лоб как-то плавно уходит назад, перетекает в темя. Не как у нас. Кроме того, они, подобно, кстати, некоторым расам современного человека, например, австралоидам, очень зубастые.

Ага.

Да. При этом крупная челюсть не имела такого выраженного подбородка, как у нас с вами. Зато, скорее всего, были массивные шнобели. Горбатые такие.

Да.

Соответственно, неандерталец, как можно сказать, — это никакой не наш предок, это наш двоюродный родственник, который долгие тысячелетия с нами существовал. И в Европу вообще попал гораздо раньше, чем мы. Мы тогда еще и не собирались туда.

Хорошо, а куда же они делись-то? У них была относительно развитая культура. То есть они носили одежду и обувь из шкур, орудовали копьями с обожженным наконечником для твердости. Вот помнишь, как мы с тобой столбы в землю вкапывали?

Да, да.

Мы их вкапывали так, укрепляя их камнями. Вообще нам советовали их обуглить для начала, чтобы они не гнили. Мы что-то подумали-подумали и решили, что мы не столько столбов вкапываем. Если бы мы мост какой-нибудь городили, тогда да. Мы три столба вкопали, и когда они сгниют, мы просто новые вкопаем, и всё. Возиться с кострами мы посчитали излишним. Соответственно, та же самая древняя технология еще, видите, из каких-то исторических лет у них была.

У них была, в общем, какая-то относительно развитая культура. То есть предполагается, что они жили какими-то семьями, могли пользоваться огнем и жарить мясо. Диета у них была в основном мясная. Судя по их стоянкам, они убитых зверей сначала свежевали, сняв шкуру и из сыромяти делая всякие вещи для себя. Потом потребляли мясо, потроха, дробили кости и высасывали из них костный мозг, питательный. Умели в краску, что интересно. Сохранились следы посуды. И посуда у них тоже была хоть какая. Каменная или костяная, из всяких черепов сделанная, в которой они хранили охру, возможно, и другие природные красители. Охра — это такой оранжевый пигмент, на сухую куркуму похож цветом. Его широко использовали древние и до сих пор его активно применяют.

Да, насчет того, кушали ли они друг друга, ответ: да, кушали. Кушали только в путь. Считается, что это было связано с тем, что житье охотой — оно такое, знаете, непостоянное, это тебе не растениеводство, которое приносит урожай. Животные будут, не будут, удастся их прибить или не удастся — вопрос очень хороший. Соответственно, они могли в случае недостатка белка пустить в расход кого-нибудь. Детская смертность, судя по всему, очень большая, 50% как минимум. Не исключено, что лишнее потомство тоже могли съедать.

Художественная культура до сих пор изучена плохо. То есть мы можем сказать, что они использовали в качестве поделочного материала кость, возможно, также раковины и, по-видимому, перья.

Ага. Птичьи, да.

Вот. Насчет того, была у них речь или не была, мы сейчас не можем ничего сказать. Может быть, полноценной речи в принципе и не было. Общались каким-то уханьем, тыканьем пальцем. Некоторые ученые полагают, что речь могла быть очень примитивная на фоне интуитивно понятного подражания. Что, допустим, «грр» — это медведь, условно.

Ага.

Как-то так. В общем, непонятно пока, как с этим было и насколько оно было развито. Не знаю также, знали ли музыкальные инструменты. Есть одна шаткая гипотеза, базирующаяся на какой-то примитивной вроде как флейте из кости. Но, опять же, непонятно, это флейта или это просто случайно так вышло, не разберешь. Если бы были какие-нибудь изображения музицирующих, собственно, людей, то это да. Но, к сожалению, у нас от них остались только нацарапанные на костях изображения животных. Каких-то не то лосей, не то оленей, не поймешь, кто это.

Судя по останкам, они имели какое-то представление о лечении переломов и вывихов. Во всяком случае, наблюдается довольно большое количество скелетов, у которых есть следы довольно хорошо залеченных переломов. Это указывает также на то, что они не бросали тех, кто потерял трудоспособность, а лечили.

Почему же они в таком случае врезали дуба, когда мы осваивали Евразию? Отмечается, что последние поколения их несут на себе следы всё более плохо идущих дел. Видно, что они в всё более суровые условия попадают, всё хуже у них всё получается, всё у них идет к закономерному концу. А на этот самый конец их было не более 4 тысяч.

В смысле всего?

Вообще. По всей Евразии. Такая маленькая популяция, в принципе, может погибнуть из-за какого-нибудь случайного фактора. Однако мы можем предположить, что имело место сочетание причин. Они могли захиреть от очередных климатических изменений. Потому что всё-таки они жили в Евразии, и эти самые изменения чувствуются сильнее, чем в Африке.

40 тысяч лет назад приблизительно, когда они вымерли, отмечается ряд извержений вулканов. Причем именно в Европе. Казбек, например, взорвался тогда, наш. И не он один. Потом, примерно тогда же, 42 тысячи лет назад, начались фокусы с геомагнитным полем Земли, которое в итоге, правда, уже после того, как эти самые неандертальцы сгинули, привело к тому, что магнитные полюса поменялись местами. Возможно, что вот эти тоже проблемы могли оказать на их маленькую популяцию фатальное влияние.

Ну и, наконец, не следует исключать нас с вами. Потому что дело в том, что мы их могли просто всех убить и съесть.

А мы могли, мы такие.

Мы наконец были культурно более развитые уже, чем они. У нас были более сложные орудия. По всей видимости, у нас уже тогда было представление о метательном оружии. И мы могли просто в основном поубить и поесть. Косвенно на это указывает то, что наиболее поздние существующие популяции неандертальцев обретались еще в каких-то глухих горах на Пиренеях и на Балканах. Очевидно, что они там прятались от кого-то. А от кого прятаться, кроме нас?

Хороший вопрос, да. Больше нет кого.

Вряд ли пришельцы из каких-нибудь созвездий. Соответственно, мы их могли не обязательно просто убить, а могли просто выгнать туда. То есть нам тоже, знаешь, не помешают удобные места всякие. А вы идите отсюда, пока целые.

Ну и, наконец, те, которые не ушли, судя по всему, просто влились в нас. Их было тупо меньше. И они постепенно просто как отдельный вид перестали существовать из-за гибридизации. А поскольку у нас просто тупо больше, вот мы их гены-то и повытеснили. Сейчас исследование генома современного человека показывает, например, что у ряда европеоидных и монголоидных популяций до 2% генов — это неандертальские.

Меньше всего связано с неандертальцами у негров просто потому, что они в Африке и просто было далеко. Из конкретики можно, правда, выделить амхара. Они в Африке, но они в Эфиопии, то есть близко к Евразии. У них, как считается, 1% неандертальских генов. У остальных негров очень мало. Меньше полупроцента.

Так что вот такая непростая судьба постигла неандертальцев. И в том числе и родственных им денисовцев. Они, судя по всему, были, если не последними, то одними из последних наших, так сказать, конкурентов по Homo.

Опасному бизнесу, да.

Они уже не восстановятся, как нам говорили в детстве. Они — это мы, в общем. Поэтому тут как бы чего восстанавливаться-то, если они никуда не делись, они в нас. Просто так получилось, что дикие прапрапращуры какие-то наши просто забились из большого количества других наших прапрапращуров.

Возвращаясь к попрощавшимся с неандертальцами, наши предки получили свои проблемы. Очередное оледенение в районе 25 тысяч лет назад опять сожрало Скандинавию, Северо-Запад Европы, то есть будущую Британию, которая еще была единым целым, север Франции, опять Португалию, отдельные части Средней Азии и Канаду.

И как раз через Аляску до Канады дошли и даже миновали ее, выйдя в район современной Новой Англии, несколько популяций, перешедших по перешейку. Тогда еще не было Берингового пролива. Соответственно, так вот они и дочесали на территорию современных США. Это они сделали буквально в последний момент, потому что в районе 20 тысяч лет назад произошло еще большее оледенение, которое накрыло ледяным куполом всю Канаду. И, в общем, как бы всё, что севернее Балтийского побережья Европы, стало практически необитаемо.

Сохранилось буквально несколько отдельных групп людей на территории современного Приморья, на Аляске, на западном побережье Канады, в этих вот регионах, которые в каких-то благоприятных условиях пересидели этот ледниковый период. И потом оттуда вышли. Все остальные, кому не повезло, все там вымерли. В том числе, например, те, которые ушли на территорию Ямало-Ненецкого округа современного ловить мамонтов, тоже все отдали дуба.

На территории Северной Америки относительно неплохо себя чувствовали только те, кто успел добраться до Новой Англии и в тамошнем относительно мягком климате пережить всё это. Пожив там и расплодившись, они решают посмотреть, что еще в этой вашей Америке хорошего, и двигаются по Атлантическому побережью на юг, к Флориде. Во Флориде им не понравилось, что там болота и крокодилы, поэтому они пошли дальше в Мексику, через Техас.

Перебравшись через Центральноамериканский перешеек, они дошли до современной Колумбии, через Панаму. И от Панамы у них было два пути. На юг, по тихоокеанскому побережью Южной Америки, но там всё еще сохранялось оледенение из-за близости Анд. Поэтому они пошли на восток, через Венесуэлу, и дошли до дельты Амазонки. Было это в районе 15 тысяч лет назад. Таким образом человеки впервые завелись в Южной Америке.

Следующие два тысячелетия холода отступали, и из рефугиумов, вот этих вот, которые остались на нашем Дальнем Востоке, на Аляске и в Канаде, люди повылезли. Соответственно, возобновилась через Берингов перешеек миграция людей из Евразии на территорию Северной Америки. И они стали двигаться по оттаявшему западному побережью от Аляски через Канаду к Калифорнии, где добрались до севера современной Мексики. А часть двинулась дальше на юг вдоль тихоокеанского побережья и оттаявшее западное побережье Южной Америки тоже колонизировала, дойдя до современного Чили, где-то в районе Сантьяго.

Тем временем пришедшие первыми и занявшие дельту Амазонки частью двинулись вверх по реке и начали жить там. Собственно, от них вот амазонские индейцы-то и развелись. А другая часть двинулась дальше на юг по бразильскому побережью, дошла примерно до Сан-Паулу. Там образовалась крупная популяция, из которой потом двинулась дальше на юг, через современные аргентинские территории, к острову Огненная Земля. И на этой самой Огненной Земле и засела.

Жизнь на этой Огненной Земле, прямо скажем, припаршивая. Там, например, пока европейцы не пришли, регулярно проводился праздник победы над бабами.

Да ладно?

Местные мужики устроили там какую-то абсолютно идиотскую культуру, даже по меркам всех остальных у нас на планете. Считали, что когда-то давно бабы всем заправляли, мужики восстали и побили их, и обратили их в кухонное рабство. И, например, есть других мужиков там считалось зазорным, а баб есть в случае голода — ничего. Это уникальный случай, потому что обычно в культурах, наоборот, женщин берегут. Это мужиков считают расходным материалом по понятным причинам, а у них почему-то наоборот. В общем, вы можете понять, почему на Огненной Земле не была развита великая цивилизация.

Тут, правда, надо сказать, что, даже если бы у них была самая лучшая культура на планете, вряд ли бы они что-то смогли сделать с местным климатом. Огненная Земля последние две тысячи лет представляет собой месяц в марте, а не бархатный год. В таких условиях, знаете, не особо разовьешься.

Пока они там обустраивались, начались миграции популяций от Центральной Аляски в Западную Канаду и на территорию покрытых тогда еще льдом островов Канадского архипелага. И к Гренландии почесали понемногу. А те, которые остались на территории США, стали осваивать регион Великих равнин. И другая часть сдвинулась в сторону Ньюфаундленда.

Соответственно, 10 тысяч лет назад льды наконец ушли туда, где они сейчас. И человеки ожихарились в том числе и на просторах Евразии. Две группы колонистов отправились осваивать глубокие районы Сибири и опять дошли до Ямало-Ненецкого автономного округа, где всё еще доживали последние представители мегафауны. Вот они, собственно, всех и того, и схорчили.

А в регионе Ближнего Востока двинулись на освоение опять позеленевшей Сахары. И кто-то ушел вверх по Нилу в Судан, а кто-то ушел через современную пустыню в Чад и Нигер, к одноименной реке, соответственно.

Ага.

Тем временем в Европе одна группа поселенцев с территории современной Центральной Франции, слэш там Швейцарии и Германии, отправилась: одни — на север Франции, переправились через образовавшийся пролив — теперь уже Британские острова были островами — и заселили их, реколонизировав. А другая ушла в Скандинавию через Финляндию.

Приблизительно в этот момент происходит неолитическая революция. Центрами которой становятся как дельта Нила, долина Янцзы, Хуанхэ, регион современной Мексики с их кукурузой, и в Южной Америке, что интересно, в дельте Амазонки. Соответственно, неолитическая революция означает переход от присваивающего охотничье-собирательского к производящему хозяйству. То есть к земледелию и животноводству.

Это не значит, что везде все такие — ага, как в Age of Empires или в «Цивилизации» Сида Мейера — удары, и все неолитизировались. Это означает, что просто начали внедряться поначалу отдельные элементы производящего хозяйства, которые дополняли и подстраховывали традиционные занятия.

То есть мы вам уже рассказывали про совсем древность сельского хозяйства, что начинали с того, что собирали саморосы, потом заметили, что они растут примерно в одних и тех же местах, потом обратили внимание, что они растут из семян. Где-то в процессе этого обнаружили, что семена можно не просто в воде замачивать и жрать, а, например, растирать, и будет получаться крупа, а если сильно растирать, то даже и мука. Из которой можно делать кашу, а если эту кашу передержать, то даже и лепешки получатся примитивные.

И, соответственно, от охоты сначала начали переходить к такой отгонной охоте, грубо говоря. То есть, проще говоря, вот мы живем, вот рядом пасутся стада условных бизонов. Чтобы этих бизонов не задрали условные волки, лишив нас средств существования, а также чтобы бизоны сами не учесали куда-нибудь на автомате, устраиваем, допустим, заграждение. Это не значит, что мы прям забор вокруг них построим, конечно. Это делалось во всех этих долинах. То есть естественные препятствия. И просто выходы из долины загораживаем, и они никуда не уйдут теперь. Будут пастись тут. А мы, соответственно, будем периодически смотреть: так, народился там молодняк, зажирело предыдущее поколение. Мы, значит, можем это самое предыдущее поколение поубивать и съесть.

А потом мы доходим до того, что этот молодняк можно отбить от стада, и его уже посадить в загон. И его, соответственно, выращивать уже в полуприрученном состоянии. Потому что они будут к нам привычные. И их детеныши, когда они народятся, будут к нам совсем привычные. Вот приблизительно как-то вот так. Разумеется, всё это шло не так гладко, как я рассказываю.

Неолитическая революция привела к тому, что мы наконец более-менее стабилизировались и перестали зависеть от всяких там капризов. Так у нас постепенно начали появляться излишки. Из этих излишков начали появляться сначала выделившееся отдельное ремесло, чтобы мы могли позволить себе кормить, поить тех, кто целыми днями сидит и делает хорошие каменные топоры.

Знаешь, как делают хорошие каменные топоры?

Надо, наверное, много разбивать камней.

Нет, надо взять хороший камень и долго шлифовать его мокрым песком. То есть разбивать мы, конечно, тоже будем, но после этого нам надо будет его привести вот в такой вид, как будто современная фабричная работа. Но на это нам нужно неделю сидеть целыми днями и елозить по мокрому песку. Надо, чтобы кто-то в это время занимался добычей еды. Зато эти каменные топоры позволят нам перейти к подсечно-огневому сельскому хозяйству. Потому что до этого свалить дерево относительно нормальное — это было целое дело. А теперь можно его этими топорами срубить. Таким образом мы получаем дополнительный буст к нашему растениеводству.

Ну и так далее. Поскольку у нас появляется еще больше лишних ресурсов, мы можем выделить уже не только ремесленников, но и духовную сферу. Каковая духовная сфера придет к тому, что сначала появится какой-нибудь жертвенник на холме с каким-нибудь вогнутым большим камнем. А постепенно мы его покроем крышей, получится храмовый комплекс. Вокруг этого храмового комплекса будут постоянно тереться разные — и мы, и соседи всякие. И так у нас постепенно дойдет до храмового хозяйства, письменности, царской власти и прочей цивилизации. Но это уже другая история.

Вот видите, какой путь за сотни тысяч лет прошли какие-то прямоходящие лысые обезьяны из Африки. Даже не верится, когда рассказываешь про это.

Да. И тем не менее, это так.

На этой позитивной ноте, пожалуй, будем заканчивать.