В этом выпуске мы рассказываем о сложностях восприятия времени - о третьих петухах и трех склянках, повечерии и паужине, китайском времени и созвездии Ложки, жизни по заводскому свистку и по телесериальным заставкам.

В после-шоу Аура продолжают разводить на деньги стоматологи, Домнин печёт блины и играет в Mewgenics, в Стокгольме наступает сезон поедания шведской булочки семлы, а у Домнина в домохозяйстве - сезон просмотра китайского фэнтези. Также обсуждаем падение серверов Amazon из-за распоясавшегося ИИ, и злостного безбилетного банкира-миллионера из Лондона.

Транскрипт

Транскрипты подкаста создаются автоматически с помощью системы распознавания речи и могут содержать неточности или ошибки.

Привет, друзья! Вы слушаете 643-й выпуск подкаста «Хобби Токс», и с вами его постоянные бессменные ведущие Домнин и Ауралиен.

Спасибо, Домнин. Итак, от тем исторических и индийских мы переходим к темам ничуть не менее интересным. О чём же мы, Домнин, поговорим сегодня?

Поговорим мы о восприятии времени в разные времена и в разных культурах. Потому что, например, я в это воскресенье отправляюсь на мероприятие в антикафе «Белый лист». И чтобы в нём принять участие, мне понадобится явиться в 15 часов туда.

Да. Если бы мы это сказали какому-нибудь, не знаю, крестьянину 200 лет назад из наших предков, то он бы ничего не понял. Какие 15 часов? Почему 15 часов? Что это? Зачем это? Не говоря о том, что сама по себе концепция того, что к каким-то часам надо куда-то явиться, и даже не к каким-то, а прям вот ровно, вровень — это тоже было внове.

Потому что, допустим, у нас в рассказах Чехова спит судебный следователь, и вдруг его будят. Заходит крестьянин, вызванный по повестке. И он ему говорит: «Зачем же ты так рано пришёл? Я тебя к 11 часам вызывал». А тот: «А теперь сколько?» — «А теперь ещё и 7 нет». — «У нас, ваше скородие, нет часов». То есть вы поняли, да? Он как встал, так и пришёл. А что там к каким-то 11 часам? Для него это всё пустой звук абсолютно.

Так вот, что вообще можно сказать про время? Время в целом воспринимается человеком в значительной степени неосознанно. То есть, скажем, маленькие дети, даже если они не знают о понятиях часов и тому подобного, всё равно могут оперировать всякими конструкциями: что было давно, что не очень давно, что скоро, что долго. И даже у всяких животных, в том числе рыб, есть такое понятие. Даже рыбы знают про время.

Ты слышал про память золотой рыбки? Это не просто кто выдумал. Опыты ставили: включали лампочку и шарахали их током. Потом посмотрели, как они будут реагировать, насколько они запомнят, что включение лампочки означает шараханье током. Они запоминают. Хотя ненадолго, но запоминают. Что уж говорить про более высокоразвитых животных.

Помнишь, у нас на даче был сосед Родионов? И у него пёс был.

Да, Родионов есть до сих пор, пса уже нет.

Пёс, понятно, не вечный же он. И был пёс, да. Так вот, этот пёс обретался там, на даче, но он знал, когда приедет хозяин, и бежал его встречать на станцию.

Да, было такое, правильно. То есть он тоже это знал.

Тут, правда, надо сказать, что даже сейчас в разных культурах время воспринимается не совсем одинаково. Сейчас считается, что в странах бездушного Запада, где время — деньги, там так называемое монохронное восприятие. Что это означает? Это значит, что всё должно быть строго по часам, по минутам, всё должно выполняться по расписанию, одно за другим, всему своё время. В это время ничто не должно отвлекать от этой задачи, но когда время вышло — всё, задача эта в прошлое едет, за следующую.

А в наших краях так называемое полихронное время, когда всё воспринимается несколько более философски. Можно делать параллельно 10 дел, что-то куда-то сдвинуть, передвинуть. Понимание этого разное. То есть, например, у нас в России всё-таки относительно принято не опаздывать хотя бы. Хотя, в целом, всякие переговоры с большим начальством имеют, сам знаешь, свойство затягиваться.

Я поэтому стараюсь пореже его привлекать к этому. Они будут часами сидеть, что-то вспоминать: минувшие дни, битвы, где вместе рубились они.

А вот, например, когда в Германии я был, там пришёл — у нас было 20 минут, вот 20 минут мы говорили, дальше всё, побежали дальше по следующему. Что там что-то будет затягиваться — никаких даже мыслей не допускается.

С другой стороны, в таких местах, как арабские страны, Балканы, Италия, Испания, Латинская Америка, если сказано во сколько, это, скорее всего, означает часа через два после этого времени реально. И даже бывает, что явившимся гостям из более пунктуальных краёв, когда они приходят когда назначено, говорят: «Что вы так рано припёрлись? Ещё ничего не готово».

Вот именно. Была у меня одна подруга из Марокко, она вот именно такая была. Плюс-минус два часа — марокканское время, у неё была шутка. По марокканскому времени это означает, что можно на два часа позже прийти.

Понятно. Бывает ещё такое: выделяется цикличное время для Восточной Азии, когда всё приходится вовремя, но при этом всё делается очень медленно, постепенно и многоэтапно. Всё сразу взять и решить считается каким-то странным вообще подходом к делу.

Если мы посмотрим вглубь времён, из чего это всё выросло, то увидим древние культуры, которые сложились вокруг характерных сельскохозяйственных регионов. Великих рек: Египет на Ниле, то же самое Междуречье на Тигре и Евфрате, индийские цивилизации на Инде и Ганге, хараппцы, китайская цивилизация между Янцзы и Хуанхэ.

Так вот, эти цивилизации все вынужденно создали календари. Про календари мы уже отдельно рассказывали, поэтому про них так только упоминаем, потому что из них всё растёт. Изначально лунные, а потом либо смешанные, лунно-солнечные, либо чисто солнечные.

Плюс лунного календаря в чём? В том, что он всегда у тебя над головой ночью висит, и можно посмотреть и примерно понять, в каком состоянии месяц по, собственно, месяцу в небе: молодой, старый, полнолуние, новолуние, в таком духе. Минус такой, что всё-таки вращаемся-то мы не вокруг Луны, а вокруг Солнца. И лунный месяц несколько короче реального. И через несколько лет лунный календарь начинал сильно сбоить, отставая от реальности.

В условиях, когда этот календарь был не для красоты, а для вполне утилитарной цели, то есть для предсказания, когда будет оптимальный сезон для занятий интенсивным сельским хозяйством, ирригационным, приходилось всякие дополнительные методы брать. Тот же солнечный календарь сложнее и требует более продвинутой астрономии, но он точнее.

А у египтян было такое, что перед разливом Нила у них всегда перед этим было видно ярко горящий Сириус. А также хорошо видно 12 созвездий. Тут надо сказать, что, конечно, никаких созвездий, во-первых, нет. А во-вторых, то, что их 12, это не потому, что действительно в небе их 12, а потому, что человеческое восприятие такое.

Может, 12 зодиакальных каких-нибудь созвездий?

Да, они есть. Почему их 12? Почему из этих странных комбинаций звёзд, где какие-то ковшики должны символизировать медведиц, не слепили 13 созвездий или 15? Всего-то созвездий на небе больше, чем 12: там всякие львы, киты, гончие псы и бог знает что ещё. Но хорошо видно считалось именно 12 зодиакальных. Почему их 12? Потому что люди любят число 12. Потому что Ауралиен уже говорил, что очень удобно в арифметических вычислениях делить.

Очень хорошо получается. Много на что делится, да.

Да. По этой причине мы до сих пор имеем, пусть не 12, но 24 часа — это просто два раза по 12, всякие там 60 минут в часу и тому подобное.

Предполагалось поэтому, что ночь, когда их видно, тоже делится на 12 равных частей. Где ночь, там и день, и так появилось одно из первых представлений о часах как таковых.

Проблема в том, что часы в том понимании, в каком они у древних культур были, и то, что у нас, — это разные вещи. Потому что вот у нас час — это час, это 60 минут. В той советской фантастической книжке про путешествие на Утреннюю звезду, когда они встречаются с инопланетянами, они сразу пытаются понять, в каких единицах измеряют местное время. Они говорят: вот у нас есть, допустим, секунда, — и там стучат пальцем по столу с интервалом в секунду. Они говорят: у нас примерно такие же есть, называется там тиль. Только у нас на 60 минут час, а у них там минуты — 100 секунд, а сутки из, по-моему, 10, что ли, или 12, я уже забыл, часов. Они таким образом пытаются вычислить, как местные тоже понимают время, и с удивлением узнают, что там эти инопланетяне живут какое-то чудовищное количество лет по сравнению с нами. Потому что они все сильно продвинутые, у них уже наступил коммунизм.

Факт тот, что мы привыкли к тому, что час — это час, где бы мы ни были. Само время может быть разным в разных точках планеты, но час — это час. А в древние времена, вплоть до Средневековья, типичной была картина, когда час мог длиться совершенно разное время просто потому, что зимой и летом разная продолжительность светового дня, соответственно дня и ночи. А при этом считалось, что часов всё равно должно быть поровну: что днём, что ночью, что летом, что зимой. И получался так называемый сезонный час, то есть он сильно зависел от времени года.

И, соответственно, до сих пор, между прочим, в иудаизме по традиции используется. В Древнем Риме тоже использовалось. Потом на некоторых очень старых часах, я имею в виду прибор для определения времени, до сих пор сохранился дополнительный механизм, чтобы не только по-современному, но и по этому старинному, с разными половинками часов, смотря по сезону, считать. В городе Берне есть знаменитые часы в Швейцарии, они там, любители, в том числе приспособлены для этого.

Да, соответственно, получалось, что люди в разное время года жили по разной продолжительности часов. То есть чем длиннее солнечный день, тем растягивались часы дневные по времени. И чем, соответственно, он короче, тем они сжимались. Получался какой-то маразм, но это работало, потому что отвечало потребностям.

Потому что мы сейчас привыкли вставать в 7 утра, в 9 утра быть на работе, за опоздание штрафуют, допустим. Или в 9 утра надо быть в школе, допустим, на первый урок. А потом мы там работаем, допустим, до 13 часов, когда будет обед в час. Потом до 6 часов можно идти домой, в таком ключе каком-то.

Для древних это всё было пустым звуком, потому что у них основным занятием было сельское хозяйство. И основным критерием был, собственно, световой день. Когда светало, они выходили, начинали пахать, копать, сеять, молотить и прочее. А когда, соответственно, темнело, они шли отдыхать. Поэтому летом работали много, зимой мало. Просыпались зимой примерно так же, правда, но это просто потому, что привычка формировалась, вот и всё.

Были попытки уже в более поздние периоды как-то это всё… А, да, прежде чем к поздним периодам, надо вам сказать, что цикличность жизни, когда всё по кругу идёт, — это сельскохозяйственный цикл. Он отражался в том числе и на восприятии космоса, в смысле Вселенной.

По-видимому, начиналось всё с того, что у людей формировалось представление о неком первоначальном времени, в смысле какой-то эпохе мифа, эпохе легенд, когда боги были мстительными и жестокими и всё такое прочее. Когда там ходили всякие герои, полубоги, всякие циклопы.

Да, одноглазые.

Да, и тому подобные всякие там образы. А постепенно из этого у многих получилась циклическая модель, когда предполагалось, что мир начался, так же как год начинается, но он когда-нибудь и закончится тоже, например.

То есть в дхармических религиях принято понимать кальпы, то есть периоды, которые делятся, в свою очередь, на всякие подпериоды, юги так называемые. И через них мир будет разрушен. Сейчас мы, разумеется, в самой последней — в Кали-юге, где всё плохо. Добро в мире уменьшилось до одной четверти от того, что было в первой Сатья-юге. То есть век правды буквально. И, соответственно, ничего хорошего ждать не следует.

Нечто подобное в итоге придумали и греки тоже. Они, правда, это всё именовали так: был золотой век, потом серебряный, потом медный, потом железный. Отдельные авторы ещё приписывали эпоху героев, где все эти Гераклы с Тесеями бегали. И в современности всё плохо и ужасно.

Отражение этого попало и в римскую идеологию. И похоже было, например, у доколумбовых индейцев. Помните, в 2012 году все бухтели про календарь майя и то, что будет апокалипсис? Заманали, да? Сейчас уже этого никто не помнит, но это было. Потому что, действительно, майя тоже всё это циклически воспринимали. В верованиях индейцев Америки человечество это было не первое, чуть ли не 41-е уже. До этого, например, были деревянные люди, которые оказались тупыми, и их боги уничтожили.

У австралийских аборигенов до цикличности, по-моему, не дошло. Они вместо этого восприняли это как время сновидений. То есть был какой-то сон, такой мировой, и в этом самом сне всякие герои и боги наделали дел.

Двигаясь дальше, к развитой античности греки, те же самые, с римлянами воспринимали день и ночь из 12 часов. Хотя считается, что первоначально у греков только день был на 12 часов, тоже различавшихся летом и зимой. А ночь делилась на так называемые стражи.

Предполагается, что это изначально были стражи, то есть просто караулы ночью, чтобы всех не убили и не сожрали.

Да, и чтобы враги не пришли какие-нибудь, не потребовали земли и воды, уже стоя посреди города с войском.

Устраивались три или четыре в разные периоды стражи. То есть, грубо говоря, чтобы стражникам не надо было переходить на ночной образ жизни, отдельный от всех, устанавливались дежурства. То есть делим эту самую ночь, допустим, на четыре стражи, получается примерно по три часа. Соответственно, Никодим в первую стражу будет три часа дежурить, Фидиппид — во вторую, и так, чтобы можно было ротацию проводить, чтобы раз в сколько-то недель каждый мог пойти три часа ночью подежурить, а потом идти обратно спать.

Эта идея со стражами потом ещё довольно долго уже в христианскую пору существовала. Тем более, что она ещё и в некотором смысле совпадала с христианским обычаем делить ночь. Но об этом позже.

Домнин, у меня вопрос: а как же они определяли, что одна стража закончилась и вот должна другая начаться?

А к этому времени уже существовали водяные часы, например.

Понятно. То есть просто наливаем бочку с дыркой, со шкалой, открываем дырку, а вода вытекает. А мы сверху заглядываем, какая там шкала.

Да. Днём, соответственно, были солнечные часы, но в основном для практических целей, а не просто для красоты, использовались водяные. Не обязательно настолько примитивные. Мы отсылаем к нашему выпуску про приборы для измерения времени. Там про всякие довольно хитрые водяные часы в итоге додумались, пока на механические не перешли. И то механические изначально были по сравнению с водяными очень неточными. У них был плюс только в том, что их можно с собой носить. И то это делалось больше для красоты, чем для того, чтобы реально что-то там смотреть по ним.

Соответственно, в итоге додумались до того, что день и ночь — 12 часов, соответственно 24 часа — сутки. Стали делать в том числе всякие 24-часовые водяные часы сложные. Кроме того, стали придумывать всякие для них названия и распорядок в идеале. То есть, например, у греков предполагалось, что часы надо следующим образом делить.

У них даже были богини специальные — горы, они же оры. Горы не в смысле природный рельеф, а в смысле богини так назывались. У них были, соответственно, на каждый час по богине. Ауге — это рассвет, то есть самые первые лучи солнца. Потом Анатолия — это, собственно, когда солнце встало. Музика — это, собственно, надо заниматься всякой музыкой. И не в смысле музыку играть, а вообще всякими искусствами, науками заниматься. Гимнастика — соответственно, гимнастикой, спортом заниматься. Нимфа — то есть надо совершать омовение. Месембрия — это полдень. Спонде — это священнодействие после второго завтрака. Элете — это надо молиться и жертвы приносить. Акте — это обед, всякие развлечения. Гесперис — это начало вечера. Дисис — закат. И Арктос — это уже всё, ночь, темнота настала.

Это лишь один из вариантов. Там их было огромное количество, потому что, как вы понимаете, все там жили по-своему. Но, в принципе, вот как-то так день нормального древнего грека и римлянина среднего класса выглядел приблизительно. И они относительно этим часам соответствовали, благо там всякие были солнечные часы на улицах и прочее.

А потом, когда уже перешли к христианству, появились, соответственно, церкви, службы, а также монастыри. Монастыри даже больше нас сейчас интересуют по той причине, что монастырь — это предприятие с общежитием, которое функционирует полусутками. И по этой причине чёрное духовенство жило по так называемому каноническому времени.

То есть начиналась заутреня, когда ещё до рассвета, потом первый час канонический — это световой день начинается летом. Третий час — терция, шестой час — секста, то есть полдень. Нона — девятый час. Потом вечерняя служба. А за вечерней — повечерие. Это уже всё, ночь наступила. В таком духе приблизительно и функционировали всякие духовные особы.

До сих пор что в православной, что в католической церквях службы служат не абы когда, а вот строго по часам. Соответственно, об этом возвещалось в том числе путём звонов колокола. И до сих пор, кстати, возвещается. Чему некоторые, кто живут рядом с колокольнями, не очень рады ночами и утрами.

В странах Ближнего Востока также по часам созывались на молитвы муэдзинами из минаретов верующие. Пять раз в день, соответственно. Тоже всё по установленным часам и промежуткам.

Но это всё у лиц учёных. А что у неучёных? Как обычно говорят: встал очень рано, с позаранку, с первыми петухами.

С первыми петухами — это на самом деле искажение, потому что первые петухи — не совсем то. Действительно, в деревнях, не обязательно у нас, всё то же самое, например, во Вьетнаме было, судя по вьетнамским сказкам, которые я читал. Там сказка есть про петуха, когда его просили объяснить, для чего он ночами кукарекает, если все спят. Он говорит: потому что, когда первый раз кукарекну, значит, ещё глубокая ночь, и люди понимают, что можно спать. А когда второй раз — уже, в принципе, скоро надо вставать, начинаете варить рис и вообще готовиться. А когда третий раз — то уже наступает рассвет, и надо, соответственно, вставать и идти работать, культивировать.

И демонстрирует тем, что он три раза прокукарекал, и люди там, скатившись с кровати и в попыхах побежали, не поняв сначала с просонья, что всё-таки ещё ночь, и петух кукарекнул раньше, чем надо.

Вообще, петухам действительно свойственно кукарекать. Первые петухи — это вскоре после полуночи, все спят. Вторые петухи — примерно в третьем часу ночи. А третий крик — это в пятом часу утра, когда уже летом начинает светать. И, соответственно, надо вставать, завтракать и идти на работу. Коров, опять же, доить. Они как раз тоже в пять утра обычно доятся.

Недавно видел, как одна мадам в соцсетях плакала: «Я просто хочу жить в Италии, выращивать, делать вино и сыр. Неужели я так много хочу? И музицировать, что-то там ещё». Хочется действительно много, потому что хочется, чтобы у неё в сутках было, наверное, часов 40 или 50. Потому что, я вас уверяю, чтобы делать сыр и вино, надо для начала в 5 утра вставать, доить коров, гнать их на выпас. Потом идти корячиться с виноградником целый день. И к вечеру опять этих коров загонять и опять доить. И музицировать будет последним, чего вы захотите от такой жизни, сразу говорю.

Мы ещё даже на собственное изготовление сыра и вина не дошли, а только на получение ресурса для них.

Соответственно, вот поэтому первый, второй и третий петухи — это важный был сигнал. В том числе считалось, что третий петух — это такой важный оберег от нечистой силы. Потому что ночь кончается, и все эти сказки, что там мужика уже практически закогтили упыри, волколаки, всякие русалки и прочее, но тут третий раз петух прокричал — и сгинула нечистая сила. Вот это оно самое и есть.

И, соответственно, получилось, что ночью понятно, как ориентироваться. А днём как, собственно, наши предки ещё относительно недавно ориентировались? Я имею в виду российские крестьяне в конце XIX — начале XX века. Несмотря на то, что часы во многих регионах начали появляться, ходики всякие, толку от них было мало. Потому что это была в первую очередь декорация и предмет роскоши.

Вот такая пословица была записана в Кунгурском районе: «Часы для басы, время знаем по солнышку». Для басы — значит для красоты. Баской — это красивый. Тем более, что эти ходики в основном в царской России на циферблате имели римские цифры, которых крестьяне вообще не знали в принципе. И поэтому они, во-первых, не могли понять, что на них написано, во-вторых, плохо справлялись с их обслуживанием, потому что это всё для них была сложная техника. И обычно они просто по полуденному солнцу их корректировали периодически, когда видели, что они совсем завираются куда-то.

С гирями с этими опять же… Я вот помню, у моей бабушки, твоей тётушки, были ходики на даче. Потому что батарейки там было взять неоткуда, часы, включающиеся в розетку, в 90-е были до жути ненадёжные, потому что то и дело свет отрубали неизвестно на сколько. Потом замаиваешься устанавливать. Это сейчас можно позвонить с мобилы. Допустим, на мобиле тоже часы сбились. Предположим, позвонить на номер 100 и узнать точное время. А тогда чёрт его знает, какое там время. В общем, ходики поэтому были самым практичным вариантом. Ну или, наверное, заводные будильники. Но, опять же, их надо заводить и забывать. А по ходикам, по крайней мере, видно, что гиря вниз свисает.

Проблема в том, что там эти механизмы делались тоже такими мастерами. Я помню, что дед в итоге привесил две гири, потому что что-то начало заедать, отставать. Одна гиря не справлялась почему-то, не знаю почему.

Интересно.

Да. Кажется, у него была запасная от каких-то там вообще старинных ходиков ещё времён Великой Отечественной. Те сгинувшие, а эти остались.

Те, у кого эти самые ходики были, соответственно, служили ориентиром для соседей, у которых не было ходиков, и они просто смотрели, когда у тех гаснет свет в доме. Но в целом это работало только зимой, с этим гашением света. А летом всё прекрасно определялось и так: по солнцу, по теням, по примитивным солнечным часам.

И они у нас тоже составляли нечто вроде своей часовой системы, так называемые уповоды, они же выйтье. То есть предполагается, что летом идёт сначала завтрак. Завтрак — это что? Это заутрок, то, что за утром идёт. С едой он уже потом стал ассоциироваться. В полдень у нас обед, который тогда назывался полдник, вообще говоря.

Полдник?

Да. Это сейчас мы по какой-то непонятной абсолютно причине полдником называем пятичасовой чай, сдутый у англичан, никакого к нам отношения не имеющий на самом деле.

Почему полдник…

Откроем производственные тайны: у англичан пятичасового чая не существует.

Да, есть шестичасовой, четырёхчасовой…

Какой угодно, да. Я сколько англичан ни мучил, они всегда мне говорят какие-то странные цифры. То есть да, действительно, у них что-то вроде вот этого полдника существует, как, в принципе, приём такой пищи — чая с чем-нибудь. Но то, что он в 5 часов должен быть, они очень сильно удивляются, когда об этом узнают.

Да, так вот, то, что у нас сейчас полдник, в старину называлось поужин. То есть то, что перед ужином. И он как раз вот в 4 часа где-то был. А на закате уже, собственно, ужинали. После чего поевшие ложились спать, и всё. Потому что уже темно. Летом считалось, что, когда темно, уже надо спать. Потому что всё равно вставать и в 5 утра, нечего засиживаться. И так будешь валиться с ног.

Более того, считается, что после обеда, который полдник, в полдень, и в самый солнцепёк как раз считалось нужным часа два поспать. Кто мог домой зайти и лечь там — ложился там. Кто был далеко в поле — стелил зипун, накрывал глаза шапкой и спал так. Потому что в сильную жару работать всё равно неэффективно. И вообще надо немножко передохнуть.

Как я уже сказал, существовали ещё и примитивные солнечные часы. Например, в некоторых избах, где специально ставили окна на юг для этого, делались на лавке напротив окна или на стенке зарубки. Вот как дойдёт солнышко до этой зарубки — надо завтракать. До этой — обедать, а до этой — поужинать. Ужинать надо, когда уже нет солнца практически.

Или у некоторых было без всяких зарубок, а просто: вот когда дойдёт солнце до этого сучка на лавке, а в обед встанет вровень с этой щелью на полу. Вот как-то так ориентировались. То есть примитивные солнечные часы, это называется.

Как вариант, могли по теням. Допустим, какой-нибудь столб приметный стоял. И вот как тень будет в семь шагов, значит, и коров пора домой гнать. Цитата, собственно, из крестьян. То есть тоже примитивные солнечные часы. Зимой просто по привычке ориентировались.

Хорошо. А бывало так, что ночью тоже приходилось понимать, долго эта ночь ещё будет или не очень. Потому что, например, ночью приходилось куда-то ехать. Такое же тоже бывает.

Бывает, да. А ещё хуже — идти приходилось. Опять же, в то, что называется в ночное, отправляться. Это значит, когда на дальние всякие луга скотину отводили, чтобы они успели пожрать самые сочные травы. Соответственно, на ночь там оставляли каких-то дежурных, обычно молодых, юных, я бы сказал, парнишек. И они должны были ночью не спать, сидеть и смотреть, чтобы эта скотина там не ушла или чтобы кто-нибудь там не угнал половину до утра. Ночь же.

Соответственно, у нас ориентировались в том числе и по звёздам. Одними из самых важных были Большая Медведица. Если бы мы так сказали какому-нибудь нашему предку, он бы ничего не понял. Какая Медведица? Где Медведица? Он бы сказал: «Ложка». Ложка это называется. И, кстати, был бы совершенно прав. Вот оно же и правда на ложку похоже. Что-то барабанят про Медведицу, про какую-то.

И пояс Ориона. Опять же, ни про какого Ориона наши предки и слыхом не слыхивали.

Кто это, кстати?

Это называлось либо коромыслица, либо кичиги.

Кичиги?

Да. Летом по солнцу, зимой по кичигам — поговорка такая была. «Часов не было, время по петухам да по кичигам». Они как месяц вставали и заходили, вот, собственно, по поясу в Орионе. Я чёрт знает, что это за кичиги. Я бы сказал, что кичиги — это какое-то местечковое синоним для коромысла. Потому что коромысло — это обычное название для пояса Ориона.

Это было особенно важно тогда, когда далеко от дома. Потому что петухи с тобой следом не пойдут же, правильно? На их пение полагаться не получится.

Да.

«Ложка как ручку повернёт — вставай, пора молотить». Ещё одна поговорка тоже про эту самую Медведицу.

Я отныне называть буду её ложкой. Буду всем говорить, что это русская традиция.

Большая ложка.

Медведица мёда. Наводите тень на плетень.

И так это прожило практически до 60-х годов. Первым ударом по всей этой друидической идиллии у наших предков нанесло радио. К 30-м годам в колхозах стали размещать радиоточки вокруг радиоузлов, откуда вещать всякое. И понятно, что вещание это велось по часам. И в том числе это было заменой церковному колоколу. Потому что до этого тоже ориентировались по тому, как звонит церковь к службе. А в 30-е их все позакрывали в основном. Это только после войны их обратно разрешили задействовать. Теперь приходилось по этим радиоточкам ориентироваться.

А потом уже после войны, к 60-м, начали появляться телеящики. Даже если телеящик был один на всю деревню, этого было достаточно, чтобы они все приучились ориентироваться по часам, как мы сегодня. Просто потому, что всякие фильмы, новости, сериалы и прочее транслируются по часам.

Ну да. Программа «Время» в 21:00 и «Спокойной ночи, малыши» в 21:45.

Утром, помните, бывало, встаёшь специально, чтобы смотреть мультики, а там то «Слово пастыря», то «Играй, гармонь», то «Непутёвые заметки».

«Непутёвые заметки» уже потом.

Потом на эти заметки было ещё хоть любопытно иногда посмотреть, если он в какие-то интересные места ездил. Вот какой толк для нас был в «Слове пастыря», в наставлениях тогда ещё митрополита Кирилла, или в каких-то непонятных играх каких-то дедов на гармониях — я уж не знаю.

Но благодаря ящику всех приучили. И было вплоть до современной поры можно ориентироваться: улицы опустели — это значит, что скоро 8 часов вечера, будут показывать сериал. В советское время — какое-нибудь про место встречи изменить нельзя. В позднесоветское и раннероссийское — про рабыню Изауру и «Просто Марию». И все просто толпами ломились домой смотреть.

Ходили шутки про то, что какой-то тролль повадился на даче врубать погромче запись вступительной темы из какой-то «Санта-Барбары» очередной, и весь дачный посёлок, все бабки несутся бегом и ничего не могут понять, где «Санта-Барбара».

Возвращаясь к более древним временам, ещё одной категорией населения, достаточно массовой, которая жила по практически современному представлению о часах даже во времена всяких Васко да Гам и Кортесов, были кто?

А кто?

Моряки.

Я хотел сказать военные.

Военные в меньшей степени, потому что военные там в основном были по такому ad hoc-принципу. Идея с тем, что у вас будет казарма, подъём, отбой и всё остальное, — надо было ещё дожить уже до середины XVII века где-то так. А у моряков это ещё фактически со Средневековья, не успевшего толком кончиться.

По той простой причине, что для них это важно, да.

Да, поскольку с плаванием Колумба примерно совпадает начало эпохи длительных некаботажных плаваний. До этого все на планете, кроме, может, вот этих полинезийских товарищей, которые по всему океану как-то шныряли неведомым способом…

Ну как, ведомым, ориентируясь по звёздам.

По этой причине всякие однокоренные слова встречаются на Мадагаскаре и на острове Пасхи, которые вообще в разных полушариях, на разных концах планеты друг от друга. Так они расползлись.

Поскольку, если в каботажных плаваниях предполагалось ещё на ночь приставать к берегу и ночевать, то с Великими географическими открытиями стало понятно, что всё, теперь будем ходить круглосуточно. И в этом большой плюс корабля: он идёт круглые сутки. Мы сейчас не очень понимаем, насколько плавание по морю было быстрее в старые времена, чем путешествие на суше на конях. То есть, например, даже во время Крымской войны военные грузы в Крым быстрее доезжали из Лондона по морю, чем из тыловых баз на гужевой тяге по нашим знаменитым дорогам.

Да.

Но, чтобы корабль шёл круглосуточно, кто-то круглосуточно же должен там, собственно, им рулить, паруса поднимать, опускать, брать рифы, бросать рифы и так далее. Поскольку один человек не может круглые сутки всем этим заниматься, и два человека тоже не могут, очень тяжёлая работа, всё делилось на вахты. Как правило, четыре. Хотя были там всякие разные варианты. Вводились, например, полувахты, чтобы одни и те же люди не дежурили всё время в одно и то же время. Матрос один не говорил: почему я всё время ночью, а он всё время днём, и так далее.

Соответственно, чтобы было понятно, как и чего, на кораблях вёлся отсчёт времени. Сначала по всяким водяным часам, а потом по механическим. Собственно, парусный флот и вообще мореплавание были одним из главных двигателей для того, чтобы производились всё более сложные и точные часы. Хронометр, например, как раз в конце XVIII века сделал один английский умелец. Получил большую премию. Потому что этот хронометр позволил гораздо точнее высчитывать долготу. До этого там были сильные погрешности. При вычислении их приходилось учитывать, что мы можем выйти к берегу вот здесь, а можем на самом деле вот здесь. А иногда бывало так, что от этого «вот здесь» или «вот здесь» могло зависеть, не повесят ли нас там всех на реях. Всякое такое. Важный вопрос. Или мимо какого-нибудь острова маленького совсем промахнуться и поплыть мимо тоже было можно.

Для того, чтобы всё на борту шло как надо, каждые полчаса предполагалось бить склянки. Не в смысле, что бутылки…

Банки.

Да, всякие банки. Склянки — это песочные часы, которые употреблялись, во-первых, маленькие на полчаса, и там ещё большие были на 4 часа, по-моему, обычно. Собственно, каждые 4 часа был минимум, после которого может сменяться вахта, полувахта и так далее.

Соответственно, каждые полчаса эти склянки переворачиваются, а о перевороте сигнализируют ударом в судовой колокол. Для этого вахтенный матрос, часовой, должен был внимательно следить за этими часами. Если после того, как большие часы просыпались, становилось видно, что что-то у них не совпадают показания с маленькими, это означало, что при битье склянок кто-то что-то напутал, и вахтенных матросов отправляли пороть плётками. Потому что там погрешность будет уже такая, что куда вы приплывёте и когда — не поймёшь.

Это важно, да. То есть, представьте себе, был специально обученный человек, задача которого заключалась в том, чтобы смотреть на эти часы и вовремя бить в этот самый колокол. Это поразительно, конечно.

Ещё эти склянки, кстати, служили таким почтовым ящиком. Дело в том, что если тебе нужен зачем-то матрос из другой вахты, то ты, может быть, будешь спать, когда он не будет спать, и наоборот — он будет спать, когда ты будешь. Чтобы никто никого не будил, просто под склянки этими самыми в ящичек что-то там клали или записку. Может, ножик ты у него одолжил. После чего он, когда проснётся, придёт и заберёт. Пропасть, соответственно, ничего не могло, потому что там всё время часовой должен быть, чтобы никто ничего не брал.

Ещё у нас выражение «бить рынду», и из-за этого колокол часто называют рындой. Даже, помнится, лет что ли 10 назад какой-то мужик писал Путину очень сердитое письмо, что пожарный пруд у них раньше был и рында. А губернатор что-то велел пруд ликвидировать, и рынды этой нету. И, в общем, там пополам с матюгами требовал вернуть его рынду.

Да, всё это в эфире происходило. И президент говорит: дайте человеку его рынду уже, чтобы он успокоился.

Да, сколько можно.

На самом деле рында — это сигнал, как правило означающий вовсе не, собственно, колокол, а именно сигнал битья в него. То есть это означало сигнал конкретный, что полдень.

Дело всё в чём. Считали склянки как? Там считалось, что с полудня начинались сутки корабельные, опережая, соответственно, нормальные сутки на 12 часов. Соответственно, после того, как пробьёт одна склянка, это значит, что половина первого, две склянки — час дня, три склянки — половина второго. То есть, допустим, когда пробило 8 склянок, это значит 4 часа дня. После этого начинают опять бить: первая склянка — это значит половина пятого, вторая склянка — 5 часов и так далее. То есть всегда склянок по 8 было на 4-часовую самую маленькую вахту.

Так вот, когда звонили в полдень о том, что начинаются новые сутки по корабельному обычаю, так называемое морское исчисление, при Петре иностранные офицеры командовали по-английски: ring the bell. Наши это всё, не очень понимая, переделали в «рынду бей». И рынду и стали понимать… На самом деле орында — это гвардейцы такие у царя были до Петра как раз. Никакого отношения не имеет. Просто так получилось.

К слову, если мы сейчас в Африку метнёмся, там нас тоже удивят в некоторых местах. Дело в том, что в Центральной и Восточной Африке распространён язык суахили. По-арабски означает буквально «прибрежный». Потому что это всё зона деятельности бывших арабских и арабоязычных работорговцев. Вроде Типпу Типа такого был. С ним Ливингстон, например, Дэвид, общался. Говорил: очень вежливый, культурный, образованный человек. Даром что работорговец.

Так вот, соответственно, язык, на котором говорят местные, они называли просто «береговые» — суахили. И так в итоге получилось, что из них к эпохе деколонизации получился более-менее единый язык суахили. У нас, когда я учился в университете, была группа суахили на нашем потоке. Они нас всех веселили тем, что суахили — это язык, в котором заимствованных слов очень мало, если вообще есть. Поэтому там всё объясняется своими словами. Это язык очень описательный. Допустим, самолёт будет что-то вроде «железная птица, летающая на огне». Как-то так.

Это не уникальный, конечно, пример, потому что, помнишь, во Второй мировой американцы использовали как радистов индейцев племени навахо.

Угу, было такое.

Тут дело не только в том, что японцы навахского не знают. Японцы какого не знают, в конце концов. А в том, что навахо — это тоже язык практически без заимствований. До 60-х годов, сейчас уже такие заимствования там пролезли. Но вот когда была война, японцы не могли бы понять всякие слова типа «танк» и прочее просто по смыслу.

Как вот нам рассказывали офицеры, когда они в Чечне были, с арабскими боевиками переговаривали или подслушивали их переговоры, они не могли понять, что это за «бетеерат, бетеерат» они говорят. Потому что на слух это звучит как самолётом привезённое, как бы авиатранспортом. Какой такой авиатранспорт? Потом они наконец догнали по контексту, что это БТРы советские так творчески переделали эти самые наёмники. При том, что я, честно, теряюсь в догадках, зачем они это сделали. Потому что у арабов всё нормально есть. Накаля мудара, то есть транспортер бронированный. Всё своё есть. Для чего они эти «бетеерат»… не знаю.

У суахили, короче, свои представления о многом. В том числе о времени. Они живут в экваторе. Соответственно, проблема с тем, что зимой и летом разная продолжительность солнечного дня, их не колышет. Поэтому они считают, что день начинается в 6 утра, а ночь начинается в 6 вечера. Потому что у них в 6 утра рассвет, а в 6 вечера закат. В экваториальных широтах сумерек не бывает. Вот как у нас, когда солнце садится, садится, ещё светло, светло относительно. А у них нет: у них хоп — и всё. Только что был день, и уже ночь. Чуть ли не за пять минут.

Вот поэтому суахилиязычные выработали свою систему. И с ними из-за этого, если они не специально обучены, тяжело бывает договориться о времени. То есть, с их точки зрения, например, когда мы говорим половина восьмого вечера, с их точки зрения это половина второго ночи. А, допустим, то, что мы говорим полночь, они говорят 6 часов ночи. И чёрт его разберёт. Если не знать, ты не поймёшь просто, что они имеют в виду.

Такая вот фигня, да. А про навахо я забыл сказать. «Танк», знаешь, как будет по-навахски?

Как?

Взрывун-ползун.

Взрывун-ползун?

Да.

Класс.

Они просто по смыслу всё образовывают.

Да. Взрывун-ползун. Классно.

Вся эта фигня с кораблями и хронометрами должна была привести к переменам и на суше, когда там появились поезда. Потому что поезда начали ходить по Европе и Америке по рельсам. А у рельсов есть одно неприятное свойство: с них нельзя свернуть. Никак. И поэтому оказалось, что если поезда будут ездить по времени, которое как-то там наобум по традиции исчисляется в таком-то городе, то велик риск, что из двух соседних городов выедут два поезда и въедут друг в друга. Потому что одни думали, что сейчас на 15 минут раньше, а другие — на 15 минут позже. Ну и доехали в итоге.

По этой причине было решено как-то всё это стандартизировать. Но как это сделать, если Земля-то круглая и крутится, и предполагается, что чем дальше на запад, тем раньше?

Британия, благо она была пионером во всей этой железнодорожной конструкции, отсылаем опять же к нашему выпуску про железные дороги, вынуждена была и первая заняться вопросом о том, чтобы поезда не врезались друг в друга из-за разницы во времени.

Соответственно, доктор Волластон, вообще очень известный химик, это он, например, открыл такие элементы, как палладий и родий. Кроме того, один из двух первооткрывателей ультрафиолета, как я помню. Короче, факт тот, что Волластон предложил сказать так: вот у нас есть Гринвичская обсерватория, которая благодаря астрономическим исчислениям и новосозданным относительно недавно хронометрам может точно считать время. И вот по меридиану будем считать как бы стандарт. А всё, что соответствует у нас в Британии, всё пусть по этому стандарту и есть. Изначально это, кстати, называлось лондонское время. Так что в Британии всех быстро унифицировали.

А в обсерватории в Гринвиче, соответственно, можно было в любой момент запросить, сколько времени, потому что появился телеграф. Можно было быстро стучать: «Точное время?» И тебе в ответ: «Точное время 16 часов 13 минут». Вот так вот, и можно было относительно неплохо жить.

Однако Британия — страна довольно маленькая. А вот её бывшая дочка, США, — страна, наоборот, весьма протяжённая с запада на восток. И там было непонятно, каким образом нам всё это стандартизировать. Если пока ты раньше ехал по старинке на фургончиках с белым верхом, то пока ты там доедешь, уже будет неактуально. А когда ты на быстром поезде помчался, то ты приехал, допустим, из Филадельфии в Огайо и видишь, что что-то тут уже время-то не то. Надо было наводить какой-то порядок.

В итоге была выдвинута идея про часовые пояса. Соответственно, всё это шло долго и со скрипом. Потому что, скажем, Детройт долго не мог понять, в каком он часовом поясе. Его в итоге, по-моему, оставили по восточному побережью. Там он как-то так криво расположен. В общем, получалась нестыковка. То есть он где-то на границе находился. Его добавили принудительно. В итоге получалось: то ли полгорода по одному, то по другому. Невозможно функционировать. Надо было что-то решать.

Эта идея с часовыми поясами быстро пошла и по планете, в том числе у нас в России восприняли, потому что страна у нас очень большая.

Правда, есть всякие тонкости. Вот, например, Ауралиен, сейчас в Москве 21 час 47 минут. А в Стокгольме — 19:47.

Да, разница в два часа.

А вот у нас есть славный город Пекин. В нём сейчас 2 часа ночи и 48 минут. При том, что Пекин вообще расположен практически на той же самой долготе, что и Чита. В Чите, вообще-то, уже 3:48.

Ладно, это как бы их дело. А вот, допустим, время в Урумчи, в Китае, которое примерно на той же долготе, что и наш, допустим, Томск. В Томске сейчас у нас сколько? 1:49 уже ночи. А в Урумчи…

Пекинское время?

Да, 2:49. Потому что что в Гонконге, что в Лхасе, что в Пекине — один и тот же часовой пояс. Так называемое пекинское время. Единое, так сказать, китайское время ещё как вариант.

Всекитайское время, да.

Прикол в том, что Китай по своему размеру… Все знают, что Россия — это 11 часовых поясов, а Китай — это примерно то ли 4, то ли 5 по-хорошему.

Почти половина, да, от нас.

Почти половина, да. Примерно как у США, даже побольше, пожалуй.

Да-да-да, но в США, понятно, там у них 6, по-моему, часовых поясов, включая Гавайи и Аляску.

А в Китае только один — пекинское время. Потому что, понимаете, а зачем вам, чтобы время отличалось от пекинского? Вам Пекин чем-то не нравится? Кто будет недоволен, те поедут с шести часов до десяти в ближайшие несколько лет. Поэтому в Китае все живут как в Пекине, потому что китайский народ един в своём порыве.

Исторически сложилось, да.

Устроено, да.

За пароходами и паровозами потянулись и, в общем-то, все остальные, тем более что были предпосылки. Потому что заводы работали не так, как старинные ремесленные цехи в Средние века. Средневековые цехи работали в основном примерно по такому же принципу, что и крестьяне. То есть предполагалось, что когда там где-то в районе рассвета должны подниматься ученики, подмастерья, должны там печь истопить, всякое там наносить. Потом встают хозяева, завтракают, все принимаются за работу. После чего ближе к темноте, чтобы в темноте не ковыряться, ложатся спать. И так, в общем, всегда. Зимой, вернее, работают при свете масляных ламп, но при этом работали не очень долго и много, по нашим понятиям. Потому что тогда были цеховые правила, которые это всё регулировали и ограничивали.

Рынки были маленькие, денег на них было мало, спрос, соответственно, ограниченный. Чтобы не получилось затоваривание, падение цен и разорение, соответственно, всех этих гильдий ремесленных, всё это ограничивалось.

Ну а в XIX веке, опять же, всякие поезда и пароходы могли довезти изделия на другой конец света, на совершенно огромные рынки всяких там Индий и прочих. И вопрос стоял уже о другом: как там максимализировать эффективность? И понятный ответ на этот вопрос был: надо просто тупо больше работать. Благо теперь вопрос с освещением, по крайней мере, уже не стоит.

И поэтому надо было по заводскому гудку вставать, как когда-то по церковному колоколу, идти на работу, работать, опять же, пока гудок не даст сигнал на обеденный перерыв, если он вообще был. А потом опять же по гудку работать до вечернего гудка. И так часов 14, 15, а то и 16 можно было поработать за день. После этого все, соответственно, шли обратно, падали спать и спали до нового гудка.

Это всё было внове. Даже некоторое время функционировала такая профессия, как человек-будильник. То есть в всяких кварталах бедноты заключался договор с какой-нибудь там девицей или человечком. Он получал какие-то небольшие денежки за то, что каждое утро по списку обходил все дома, которые с ним заключали договоры, и по списку в окна такие-то, такие-то, третье окно справа на втором этаже стучал длинной палкой в раму, чтобы обитатель пробудился и шёл на работу. Или, как вариант, поливал стекло сухим горохом из духовой трубочки, чтобы оно зазвенело, но не разбилось. Вот так это работало там, где, допустим, гудка не было слышно. Не обязательно же все жили прямо при самом заводе. Хотя многие жили.

У нас после революции, например, в Москве ещё так-сяк. А вот в Питере там опустевшие квартиры богатых в центре предлагалось бесплатно заселять рабочим. Рабочие заселяться не хотели. Потому что завод, на котором работали, как раз не в центре Питера, как вы понимаете, вовсе даже, а на окраинах всяких, где они, собственно, рядом с ним и жили. Это раз. А во-вторых, в центре в хоромах этих не посадишь картошку, а они там только этой картошкой и спасались рядом с заводами.

Соответственно, многим всё это было внове. И особенно стало внове, когда появился вот фордизм как идеология. Массовое производство, конвейер, все делают только что-то одно, как часть механизма. И всё это дело надо быстро, потому что конвейер едет, он тебя ждать не будет. Это тебе не старое время, когда тебе дали какую-то машину, и вы у неё ходите, что-то там крутите, привинчиваете, прибиваете. А тут всё едет, и нужно раз, раз, раз, раз, раз всё делать. И так, пока гудок не возвестит и конвейер не остановят.

У Чарли Чаплина даже был фильм «Новые времена», где играется работа на конвейере, и там один из партнёров Чарли Чаплина съезжает с катушек от этого бесконечного конвейера.

Соответственно, многие люди, особенно те, кто из села, не привыкшие были к такому ритму. Им поначалу было супернекомфортно просто от этого. Появилась как раз идея того, что время — деньги, всякие человеко-часы. Слово-то какое, да. Такого до развитой промышленной революции, второй промышленной революции, я имею в виду, в середине XIX века такого просто даже слова не было — человеко-часы какие-то. А теперь появилось. И до сих пор мы им апеллируем.

Интересующихся можем, соответственно, направить к работе одного историка XX века, Эдварда Томпсона, как раз про время и влияние его на восприятие, в том числе труда и всякого такого.

Да, так вот, ещё пару вещей, которые я хотел сказать. Когда во Франции была революция, там в том числе была попытка избавиться от старой идеи с 12 часами дня и ночи, с 24 — как устарелой и не сильно логичной. Просто потому, что во Франции вообще произошёл массовый перевод на десятичную систему. И это было, соответственно, даже, я бы сказал, запоздалым. Потому что до этого во Франции было вот как у нас до революции: все какие-то аршины да вершки, да сажени какие-то, косые да прямые, да ещё бог знает какие. И как это всё одно в другое переводить? Вот на американцев посмотрите: они до сих пор всё в каких-то дюймах да ярдах, да милях всё высчитывают. Уже даже британцы эту дурь бросили, а американцы говорят, что им пофигу.

Так вот, французы пытались следом за этими, безусловно, полезными начинаниями поменять часовую систему на то, чтобы всё было десятикратно. То есть сутки делятся на 10 часов, каждый час на 100 минут, каждая минута — на 100 секунд. В общем, мы этим пытались пользоваться, но от этого отказались.

Отказались, как и от революционного календаря. Был у них и такой. То есть предполагалось, что теперь будут месяцы не по старинным латинским, уже потерявшим всякую связь с реальностью названиям. Декабрь ведь не десятый месяц никакой, да?

Да уж, это очень странно, что он декабрь и десятый.

Он когда-то был десятый, там просто так…

Теперь двенадцатый.

В Риме всё было так хреново с этими календарями и високосными месяцами, что, в общем, предполагалось следующее: год надо делить на 12 месяцев по 30 дней каждый. И остаётся ещё 5. В високосные годы — 6. Эти 5 будут зваться санкюлотидами, в честь санкюлотов, боевиков левой фракции конвента. И они будут праздничными, соответственно. Недели отменяются, вместо них тоже 10 по 10 дней — декады. Соответственно, каждый месяц — это 3 декады. Очень удобно.

Да. И сами месяцы тоже сдвинули. То есть год начинался с осени, с 22 сентября. Это был месяц вандемьер, то есть виноградный, потом шёл брюмер, то есть туманный. Зимой первый месяц был нивоз, то есть снежный, а второй — плювиоз, то есть дождливый.

Короче, в общем, это всё довольно быстро было похерено. В отличие от перехода на метры и прочее, за что большое человеческое спасибо Французской революции, потому что положительный эффект был очевиден, вот зачем было ломать довольно понятную, общепринятую и хорошо переводящуюся во всё часовую и календарную систему и вводить, что теперь будет один месяц нивоз, другой плювиоз… Всё это не прижилось.

А могло бы, могло бы.

Вот так мы и дожили до современного порядка. Сейчас всё более-менее стабильно по планете, с той разницей, что мы, например, считаем официально всё в 24-часовой системе в России, а англичане с американцами, например, считают в 12-часовой. И прибавляют всё время «до полудня», «после полудня». Все эти AM, PM, да?

В остальном у всех, в принципе, всё одинаковое, потому что мир съёжился, потому что унификация перевозки грузов, мировые войны, интернет и всё остальное сделали всё это неизбежным. Теперь мы отличаемся только часовыми поясами, да ещё тем, что летнее время в некоторых странах есть. То есть это такая уловка, когда сдвигается время на час, и предполагается таким образом, что люди просто будут больше светового дня захватывать.

У нас это было, я всё время это путал, каждый раз. Я помню, что как-то раз весной назначил свидание в час дня в центре Москвы. И надо было мне догадаться свидание проводить в какой-нибудь другой день, а не в день перевода стрелок как раз.

Кошмар.

Да. Приезжаю я туда, получаю паническое СМС: «Что, уже час дня?»

Да, вот так вот. У нас этого нет, отменили недавно. В Китае тоже, по-моему, нет. Но у некоторых есть.

А так у всех всё едино. Разница только в том, что одни приходят минуту в минуту, другие опаздывают и всё такое прочее. Тут, правда, надо ещё делать поправку на то, что некоторые просто слишком оптимистично смотрят на возможности транспорта в современных крупных городах. Например, покойный босс меня всегда учил, что больше двух встреч в день проводить нельзя, это бесполезно. Третья всё равно не получится никак. Кроме того, он всегда говорил, что если встреча назначена в пятницу после полудня, три шанса из четырёх, что не будет никакой встречи после полудня в пятницу. Потому что все уже скажут: «Давайте в понедельник созвонимся и решим». Никто не пойдёт.

Такое вот у нас промежуточное положение между совсем необязательным югом и слишком уж пунктуальным Западом. И на этой философской ноте будем заканчивать.